Взгляд остановился на радиостанции. Лежит себе, безразличная ко всему окружающему. Глядя на нее, почему-то вспомнились сборы на мои первые «боевые» в Чарикарскую «зеленку».

Тут — «боевая», а там были «боевые». Там кругом были горы, а здесь — море.

Сколько разного и, между тем, столько похожего….

— Игорек, ну, не томи. Скажи: свитер брать?

— Бери.

— А сухпаек ты весь берешь, или что оставляешь за ненадобностью?

— Там все съедобно. Решай сам. — Капитан Больбатов, лежа на койке, демонстративно читал книгу, но по его хитрым глазам я видел, что он наблюдает за моими мучительными сборами.

В прошлый раз, когда с Игорем ходили с разведротой 345 парашютно-десантного полка на караван, все было гораздо проще.

С КП полка позвонили поздно вечером, совершенно неожиданно. Тогда мы схватили радиостанции, автоматы, побросали в РД (ранец десантный) по еще одному боекомплекту к своим АКС, фляги с водой и немного консервов, очень быстро переоделись в «горняшки» (горное обмундирование, представляющее собой штаны и куртку с капюшоном, сшитые из тонкого брезента) одев под них свитера, и быстрым шагом пошли к КПП авиагородка, доставая на ходу из карманов сигнальные дымы и огни и прикрепляя их к плечевым ремням «лифчиков» — разгрузок.

На раздумья и волнение времени особо не было — на уже поджидавшей нас БМП (боевой машине пехоты) поехали прямо к штабу 345 полка, где, слушая указания командира на предстоящий выход, в четыре руки быстренько склеили карту и нанесли кодировку. Потом была долгая (как мне показалось) поездка на броне, еще более долгий ночной переход и бесконечно долгое лежание в предрассветном холоде посреди степи Баграм, чье название в переводе с языка дари звучало довольно романтично — Степь Барсов.

Караван тогда взяли, но что-то не срослось. Никакого оружия не было. Только какое-то зерно и рис.

Сонные, злые и изрядно уставшие вернулись тогда мы к себе на базу еще до наступления полуденной жары и обедали уже, сидя за своими столами в лётной столовой авиагородка.

На этот раз все гораздо серьезней: идем на двое-трое суток в Чарикарскую «зелёнку». Будем обеспечивать доставку продуктов и грузов на одиннадцатую и девятнадцатую заставы.

Майор Карасев идет вместе со старшим лейтенантом Спеваковым со 180 полком, а мы с Игорем Больбатовым — с разведбатом 108 мотострелковой дивизии. Они и наш шеф уже давно уехали, а нам приказано было собраться и ждать дополнительной команды.

Рюкзак у меня получился пухлым и довольно-таки тяжелым. Не то, что РД (ранец десантный) Больбатова.

— Игорь, ну помоги, хватит мучить-то! — Взмолился я.

— Ладно, смотри. — Больбатов вытряхнул содержимое моего рюкзака.

Буквально через несколько минут он был уже собран снова, но стал гораздо меньше и легче. Банки с тушеными овощами, художественная книга, комплект тонкого офицерского белья василькового цвета и кое-какие мелочи остались лежать на моей койке.

— Запомнил? Еще запомни: второй запасной аккумулятор, если есть возможность взять, носи в рюкзаке. Может пригодиться, особенно, если на сопровождение колонны пойдешь. Там искать заряженный аккумулятор вместо «севших» может оказаться некогда.

Постучали в дверь. Вошел водитель нашего БТР с бортовым номером 603. На этом БТР на «боевых» обычно работал начальник ГБУ (группы боевого управления) авиацией 108 мотострелковой дивизии.

Водитель, стоя у порога, молча переминался с ноги на ногу.

— Товарищи, офицеры, разрешите войти?

— Да ты и так вошел. Говори! — Игорь недолюбливал нашего водителя за его расхлябанность.

— Майор Церковский просил передать, чтобы вы захватили его РД и ехали в дивизию. Он будет там ждать вас в кабинете подполковника Хашева. Мой БТР стоит возле женского модуля. Может помочь что-нибудь донести?

— Не надо. Сами управимся. Иди. Сейчас придем.

Молча стали переодеваться. Надели разгрузки, рюкзаки, радиостанции. Попрыгали. Ничего не звенит и не бьется. Присели «на дорожку».

— Готов? Ну, тогда — пошли. — Игорь Больбатов, не оглядываясь, вышел из комнаты.

Майор Слесарчук, единственный из нашей группы, кто оставался на базе, пошел провожать нас до дверей модуля.

В группе было еще два офицера, но они уже третью неделю валялись в госпитале после контузий на крайних «боевых». «Духи» очень грамотно поставили мины: в течение часа «подлетели» БМП командиров сначала первого и затем третьего батальонов, а авианаводчики обычно ездят с комбатами.

Меня удивило мое состояние. Страха почти не было, хотя по рассказам я уже знал, что Чарикарская «зеленка», куда предстояло нам идти — одно из самых опасных мест. Настроение какое-то непонятное: приподнятое, торжественное, даже немного праздничное. Мне впервые предстояло непосредственно участвовать в боевых действиях. Немного беспокоил вопрос: как я поведу себя в ситуации, если самому придется стрелять и убивать, и по мне ведь, возможно, тоже будут стрелять…. Хватит ли смелости? Не будет ли стыдно по возвращению на базу смотреть в глаза своим товарищам? Авианаводчик стреляет в двух случаях: когда ему просто нечего делать, или когда ему уже больше ничего не остается делать, как только стрелять. Уж такова специфика нашей работы.