Джордан ухмыльнулся и надел на нее шлем.

— Просто закидываешь ногу и садишься вот сюда.

Взревевший мотор не дал ей услышать, что говорила Эстер, грозя пальцем вдогонку. Но имя «Джуда» она определенно услышала.

За первым же поворотом Джордан остановился, и сердце у Ханны тоже остановилось.

Но Джордан только отобрал у нее коробку и закрепил на багажнике.

— Секрет езды на мотоцикле вдвоем заключается в том, что двое должны быть как один, — объяснил он. — Ближе. — (Ханна, нагнувшись вперед, все-таки оставила небольшой зазор.) — Еще ближе. Иначе мы потеряем равновесие.

Ханна испуганно прижалась к его спине.

— Так-то лучше, — сказал он, смеясь.

Эстер порадовалась бы, увидев их сейчас.

Чтобы подавить в себе желание прижаться губами к шее Джордана, Ханна принялась осматриваться по сторонам.

Они ехали среди полей кукурузы и сои. Ханна знала, что Джон — фермер, а Джейк — плотник, но не могла представить себе Джордана в какой-либо из этих ролей, как бы хорошо он ни управлялся с любым инструментом на стройке. Более всего ему подходило вот так мчаться на мотоцикле по проселочной дороге.

Мотоцикл сбавил скорость, взбираясь на крутой склон, и Ханне открылся вид на Миссисипи. На темных под грозовым небом водах реки белели барашки.

Но тут Джордан остановился и опустил подножку мотоцикла.

— Ну и как? — спросил он.

— Чудесно, — отозвалась Ханна. Она слезла с сиденья и залюбовалась примитивной красотой бревенчатой хижины. Названий цветов, что росли под деревьями, Ханна не знала.

— Чье это? — спросила она.

— Джейка. Когда-то это была рыбачья хижина отца. Джейк и Джон восстановили ее. Цветы посадила Лора, жена Джейка.

— У нее талант к организации ландшафтов, — сказала Ханна.

— Она любит цветы, — сказал Джордан. — Как ты.

Он замолчал, и Ханна прикрыла рукой глаза от поднятой ветром пыли. Вдруг похолодало, и Ханна зябко поежилась.

— Иди сюда, — сказал он тихо и властно, и от этого голоса Ханна вздрогнула.

Будто ветер погнал ее к Джордану. Она сделала шаг, другой...

Руки Джордана сомкнулись на ее талии, он поднял ее и посадил к себе на колени. Шлем упал к его ногам.

Порыв ветра спутал ее волосы, и рука Джордана поднялась, чтобы убрать прядь. К удивлению Ханны, рука у него дрожала.

— Я скучал по тебе всю неделю, — сказал он. — Хотел позвонить, но боялся, что не удержусь и заеду.

— Почему же не заехал?

— Боялся, что не удержусь и сделаю вот это.

Он так стремительно и жадно впился в ее губы, что Ханна задохнулась. Ее руки обвились вокруг его шеи, а губы яростно отвечали на поцелуй.

— Ты знаешь, какой у тебя невинный вид в розовом? — требовательно спросил он. — Ты единственная известная мне женщина, которая может одеваться как учительница воскресной школы и пробуждать во мне желание каждым взглядом своих глазищ.

Ханна засмеялась, хотя ей не казалось, что учительнице воскресной школы очень подходят джинсы и розовый пуловер с двумя белыми пуговками у горла.

— Стоит мне взглянуть на тебя, — продолжал он сдавленным голосом, — и хочется утащить тебя куда-нибудь и заняться любовью. И отнюдь не нежно и медленно. Я пугаю тебя, Ханна Брюстер?

— Нет, — сказала она. Голос у нее срывался. — Я хочу тебя так же страстно.

Первые крупные капли дождя упали на их лица, но Джордан с Ханной не двигались. Оба были потрясены силой своего желания. Дождь промочил их до нитки, но они опомнились только с первым ударом грома.

Джордан поднял Ханну, слез с мотоцикла и пошел к хижине. Под навесом крыльца он целовал ее все время, пока искал ключ. И открыв дверь, продолжал целовать, пятясь внутрь.

Внутри было темно и прохладно.

Джордан раздвинул красные клетчатые занавески на окне, и стало немного светлее. Ханна дрожала в мокрой одежде.

— Ханна, — прошептал он, — я невыразимо хочу тебя, но решаешь ты.

Ханна сглотнула, тронутая тем, что он, так очевидно сгорая от желания, нашел силы спросить ее.

— Да, — прошептала она.

Он снова пожирал ее губы, и Ханне стало жарко в прохладной хижине.

Вот так все было и тогда, но теперь она хотела его еще сильнее.

Он снова бросит тебя, сказал внутренний голос, но это не имело значения. Он мог бы сказать, что Джордан бросит ее, едва встав с кровати, и все же она легла бы с ним.

— О чем ты думаешь? — спросил он, расстегивая белые пуговки.

Ханна печально улыбнулась, думая о времени, когда он снова оставит ее.