Ладно, допустим, они с сестрой сбегут… Успеют сбежать. Так ведь определенно кто-то сболтнет: мол, была такая вот воительница с сестрой-близняшкой да утекли куда-то ни с того ни с сего.

И что? Вот тогда он точно пустит по следу своих ищеек.

Что им делать? Бегать с места на место, таясь по деревням и глухим закоулкам? Наниматься на поденщину, чесать шерсть или убирать виноград? Вон, Орланда говорила, что неплохо прясть научилась в своем монастыре и вышивать…

Уехать в другую страну? Куда? В Персию, где женщина ценится несколько выше коровы? В Африку, где до сих пор на рынках продается человечина (говорят, мясо белых особенно любят тамошние вожди).

К норманнам или в Троецарствие? В Саклавии чужаков любят не больше, чем крокодил – антилопу. В Куявии христиан западного обряда терпеть не могут, обзывая их еретиками. Сестре точно не миновать тюрьмы, а то и чего похуже. Там и своих соплеменников, молящихся старым богам, не очень-то привечают. Разве что в Артанию – говорят, там в глуши есть места, где женщины верховодят в семьях, но мало ли что рассказывают о странах варваров?

Остается лишь одно – уплыть за Океан, в Заморские королевства. Не к ацтекам, конечно, которые до сих пор кормят богов людскими сердцами. Есть там и государства, созданные ушедшими из Европы норманнами, эйрами, ну, и прочими разными. Есть там и вольные торговые города на южных островах, и целые страны.

Две взрослые девицы как-никак, с головами, с руками, не уродины, да еще с какими-никакими деньгами, не пропадут. А мужчин там больше, чем женщин (опять же. по слухам), так что и с этой стороны проблем не будет.

Но это значит никогда больше не увидеть родных мест, забыть о мечте найти родных.

Она ощутила себя рыбой, попавшей в сети. Сети зла…

Словно кто-то толкнул Орландину под руку, и девушка вернулась от невеселых мыслей в реальный мир.

Амазонка огляделась.

Она забрела в один из самых дальних закоулков Старой Крепости, воздвигнутой всего через какую-то тысячу лет после того, как Атлан благополучно затонул.

Девушка спускалась по лестнице, невольно поражаясь. Стены Старой Крепости были сложены из крепчайшего базальта, но в середине ступенек виднелись две канавки в палец глубиной, протертые за века подошвами ходивших тут людей.

Остановившись в глухом дворике, она вдруг замерла, тревожно напрягшись.

«А собственно, чего меня сюда понесло?»

И в самом деле, шла ведь совсем в другую сторону, к казармам… И словно в ответ на немой вопрос где-то за гранью слуха прозвучал тихий, но отчетливый смешок. Нехороший смешок. И прозвучал как-то странно – далеко, а словно бы рядом.

Инстинкты оказались быстрее разума: отскочив в сторону и вжавшись спиной в холодную стену, наемница выхватила меч.

Смешок повторился – еще более злой и явственный.

«Заманили!!»

– Хи-хи-хи! – прозвучало совсем рядом.

– Кто здесь?! А ну, выходи!! – выкрикнула она, чиркнув перед собой клинком замысловатый зигзаг.

Орландина напряженно оглядывалась. Ситуация была явно абсурдной. В этом глухом дворе-колодце прятаться было негде, но тем не менее тут явно кто-то был.

Промелькнула мысль – изо всех сил рвануть по лестнице вверх. Но тут же одернула себя: от нее этого-то и ждут.

Нервно тряхнула левой рукой, некстати зачесавшейся. Да так и обмерла. Палец под кольцом Смоллы так и зудел, словно покусанный стаей комаров.

И стоило ей об этом подумать, как шагах в пяти возникло колеблющееся марево, из которого возник… Возникло… Возникла…

Орландина о таких созданиях никогда и не слышала – ни в детских сказках, ни в байках, которые травят солдаты за кружкой вина поздним вечером.

Да и сестра ее тоже была бы поставлена в тупик, ибо ни в сочинениях церковных демонологов, ни в языческих бестиариях ничего подобного не значилось.

Ни на их общих знакомых файри-гоблинов, ни на сатира-лешего, о котором ей рассказывала Орланда, ни на чертей с бесами, как их рисовали в христианских книгах, это было не похоже.

Клыкастое человекоподобное существо со злыми красными глазами, около двух или трех локтей высотой, покрытое серым грубым мехом, с волчьими ушами и длинными клыками. Там, где не было меха, находилась грубая чешуйчатая кожа, как у крокодила или ящера.

Если говорить об общем впечатлении, то существо было помесью гигантской летучей мыши со старой ведьмой.

Единственное, что это напомнило Орландине, так это картинку из какой-то книги, изображавшую гаргулий, коими был украшен храм Кибелы-Астарты-Дианы в Лютеции.