– Впусти. Прямо сейчас.

Ожидала увидеть старика, или весьма пожилого человека. Аэль не правила Вечным Гордом уже много лет. Присела на заботливо подсунутый Павлом стульчик, приняла горделивую позу, вздернула вверх нос. А в комнату стремительно вошел, почти ворвался слегка сутулый, худой точно щепка мужчина неопределенного возраста. Ему могло быть и тридцать лет и пятьдесят. Лицо излучало энергию. Выверенные жесты и особая скользкая улыбка выдавали опытного царедворца, возможно в прошлом неплохого воина. Взгляд резал воздух. Властность. Вот чем запахло в комнате. На неуловимое мгновение он замер перед принцессой. Цепко всматриваясь в лицо, затем склонился в низком поклоне.

– Счастлив видеть вас в добром здравии. Ваше Высочество.

– Назовитесь.

– Шико. Барон Шико.

– Вы?

Принцесса прищурилась, помолчала.

– А впрочем, впрочем, очень может быть. Что вы подарили мне на праздник лета, перед тем, как умерла Алентевита-Августа-Аэль?

– Ничего. И вы крайне обиделись. Вы вошли в комнату, когда мы обсуждали очень сложный вопрос. С вашей венценосной бабушкой. Сообщили, что сегодня лично у вас праздник. Потому, что вы летняя девочка. Поставили меня в неловкое положение. Изволили разлить мои чернила. Нечаянно.

– Какого цвета был ваш парик?

– Черного.

– Что мне вручила бабушка?

– Поцелуй. И обещание обсудить подарки позже.

– Верно.

– Вы испачкали пальчики чернилами. И вытерли их о мои кружевные манжеты.

Либерия улыбнулась.

– Да, я была очень гадкой девочкой.

Барон промолчал. Принцесса велела сдержанно.

– Подойдите. Вот ваш орден. Ничьи руки не должны его касаться.

– Я знаю. Но надо же было добраться до вас.

Помедлил, поклонился, добавил.

– Ваше Высочество.

– Вы вовремя появились, барон. Мы обсуждаем план кампании.

Близнецы ревниво уставились на худого мужика в простом дорожном костюме. Орден, который он повесил поверх пыльного камзола, выглядел неуместно.

– Рад, что могу принять участие. Ваша бабушка была бы довольна.

– Почему?

– Лучше всех столицу знаю я. Мне подчинялась тайная полиция. Многие мои люди живы.

– Превосходно.

– Прошу простить меня за возмутительную просьбу. Но до сих пор я рисковал только собой. Теперь же, привлекая к делу моих сторонников в армии и гвардии я обязан... Обязан удостовериться...

– Отриньте излишнюю щепетильность, барон. Рубите прямо.

– Плечо. Ваше плечо. О, простите. Но прежде чем я начну подставлять под топор чужие шеи я должен увидеть... Простите. Увидеть Тинэль.

Близнецы кое-как разобравшие о чем идет речь зашипели рассерженными котами. Либерия цыкнула на них. Встала. Усмехнулась.

– Да вы наглец, милейший Шико.

Он промолчал, склоняясь в поклоне. Принцесса распахнула ворот верхнего кимоно. Скомандовала своим ребятам и Ояме.

– Отвернулись! К стене лицами!

Это целомудрие было липовым. Чистой воды притворство перед бароном. Близнецы и хатамото столько раз видели ее почти голой... Да и без всяких почти, тоже. Плыли пол года в одной каюте... Было и ушло. Теперь следовало блюсти приличия... Ой, тяжела шапка Мономаха.

Ли шуршала одеждой. Выпрямилась, подпустила гнева во взгляд. Встала боком к все еще склоненному в низком поклоне царедворцу, следя за тем, чтобы грудь была скрыта низко спущенными складками шелка.

– Смотрите, барон.

Он поднял глаза. Пошатнулся. Принцесса подумала, что рухнет. Лицо исказилось, губы затряслись.

– Ваше Высочество!!! Ваше Высочество!!! Сколько лет... Сколько лет... Я потерял всякую надежду... Почти. О, Ваше Высочество!

Все же не справился с чувствами, скупая едкая слеза скользнула по суровой умной физиономии. Губы искривились. Поклонился. Замер. Ожидая пока госпожа приведет в порядок одежду. Ли нарочно провозилась лишних пару минут. Скомандовала близнецам по-росски.

– Все.

Перешла на Синто из уважения к хатамото.

– Все. Аригато годзиемасито, Ояма-сан. Можете оборачиваться.

Бросила уже барону на классическом романском.

– Вы тоже Шико. Вас тоже касается.

Царедворец торопливо помял рукой лицо, точно стирая остатки недозволенных чувств. Выпрямился, пал на одно колено.

– Прошу разрешения присягнуть Вам.

Ояма смотрел невыразительно, но принцесса угадала одобрение. Близнецы все еще злобно щерились на наглеца. Либерия подала ладонь для поцелуя.

– Принимаю Вашу присягу барон. Служите мне верно. Так же, как вы служили Алентевите-Августе-Аэль. Можете встать.