Шрифт:
– Твоя основа цела. Я ее чувствую. Она здесь.
Постучала ладонью по груди Даниила.
– Не знаю как такое могло случиться... Я не профессор астрономии. Ты можешь уйти к себе. Вернуться. Правда.
– Ли, я хочу найти тебя!
– Невозможно.
– Ли. Девочка моя.
– Прощай...
ОН проснулся, взлетел с постели. В воздухе гасли лимонные искры. В комнате царил предутренний полумрак. За окном танцевал теплый дождь. Даниил улыбнулся яростно. ОН понял, что ЕМУ делать.
Третий расклад.
Колода ТА.
МУДРЕЦ-ПРОСТАК,
НАСТАВНИК и ЛЕСТНИЦА.
Колода РО.
ОТКРЫТАЯ ДВЕРЬ-ЗАКРЫТАЯ ДВЕРЬ в перевернутом положении,
ЛОВЕЦ и ЗАПАДНЯ.
Она бесцельно слонялась по комнате. Аккуратно, но бездумно подобрала и сложила в косметичку разбросанные по столику тюбики губной помады. Заправила постель, которую с непонятно какой целью, вероятнее всего в силу привычки, разобрала пол часа назад. Лечь и выключить свет? Что она самоубийца?!
Женщина существо забавное, очень постоянное в непостоянстве. Доходчиво, не без помощи страшилища с щупальцами объяснили, что по чем. Пригрозили смертью. И жить немедленно захотелось. Дела.
Чего ж ты ныла много лет подряд? Проклинала свое бессмысленное существование. Призывала костлявую гостью в саване, с косой наперевес. Зачем? Стоило оказаться одной ногой на дороге в никуда, чтобы понять всю прелесть бытия. И твердо решить: жить хорошо! Раньше, все же культурная девушка, начитанная, кой-какие умные книги в руки попадали, она не вникала в смысл понятия - перерождение. Знала, что многие исцелившиеся смертельно больные, люди чудом выжившие в катастрофах, словом сбежавшие с виселицы приговоренные всякого сорта - кардинально меняли все абсолютно в судьбе: семью, работу, увлечения. Но сведения такого порядка оставались некой абстракцией. Никоим образом не имеющей прикладного смысла. И вот - сподобилась. Прониклась. На ум пришли мысли о воинской традиции в средневековой Японии и до христианской Руси. Классический завет - здесь и сейчас. Каждый миг, как последний. Ценность настоящего момента. И то, что превыше всего: долг, честь.
Вышла на балкон, в теплую и вот прелесть, лишенную пронзительного комариного писка, ночь. Чем бы болгары ни травили летающих кровососов, результат себя оправдывал. Поздний ужин в ярко освещенном уличном кафе не грозил долгим зудом в искусанных руках-ногах. Здесь можно было спать с распахнутым окном, даже балконной дверью и не натягивать одеяло на голову в тщетной попытке спастись от пискливых извергов. Позднее купание в бассейне или море, не превращалось в серию шлепков и невероятно торопливое одевание. Для Лины, с ее крайне чувствительной тонкой кожей комариные укусы были нешуточной проблемой.
Вечер, перетекал в ночь полную развлечений. У бара кучковались, пили и громко переговаривались постояльцы "Ясеня". Все без исключения, наряженные в объемные футболки. Чтобы скрыть изъяны телосложения? Или удобства ради? Гибкий веселый Георгий сновал между столиков, шутил по-немецки, подмигивал симпатичным дамам. Его отглаженная белая рубашка и темные брюки выглядели импозантно. Он скорее походил на преуспевающего молодого менеджера, чем на официанта.
Чушь какая лезет в голову! Но чужое веселье сейчас казалось девушке неуместным, почти жестоким. Стоять на балконе, глупо пялиться на расцвеченный огнями бар, и не думать о плохом? Вообще, ни о чем не думать? Свернуться клубочком в углу номера? Плакать? Ничего решительно у нее не получалось никогда. Вот и сейчас ни за здорово живешь угодила в жуткую историю.
Лина не собиралась паниковать, бежать в полицию, смешить парней в форме рассказом о чудовище и прожженной занавеске. Естественно, у нее поинтересуются, что именно она пила, в каком количестве да с кем. И потом, стены не препятствие для милого создания с щупальцами. Проверенный факт. В участке, в камере или больничной палате не отсидишься. Чем такую тварь проймешь? Из огнемета в нее палить, как в примитивных фильмах? Серебро... Серебро!
Стремительно влетела в комнату. Схватила сумку, высыпала содержимое на покрывало. Где? Где же? Вот. Браслет, еще браслет, колечко. Только нацепив все сразу она немножко успокоилась. Залезла в стенной шкаф, уронила несколько вешалок. Вытащила и натянула черные брючки, белую маечку. Руки заметно дрожали. Как у алкаша, поморщилась Лина. Она не могла бы внятно объяснить даже себе самой внезапную спешку с переодеваниями. Арбитр, если можно верить хоть ему, говорил про завтрашний полдень. Телефонный звонок заставил девушку подпрыгнуть. Совсем психопаткой стала. Сорвала с рычажков трубку.
– Алло!
В двадцать четыре года, вернее в ночь перед днем рождением, он начал осознавать себя, даже вспомнил кое-что. И пожирающая Даниила безудержная ярость, и нежелание уступать ни в чем, никому и никогда получили интересное объяснение. Чтобы проверить себя, а вдруг банальный бред? Похмельный психоз? Он осторожно расспросил маму через несколько дней. Было ли что-нибудь необычное в его рождении?
– Да. Разве я тебе не рассказывала?
Мама никак не могла привыкнуть к новому поведению своего младшего. Сидела перед чашкой заваренного и налитого им чая, грустно смотрела поверх лохматой головы. Хмурилась.
– Никогда.
Пододвинул ногой табуретку, устроился поудобнее. Переспросил.
– Что именно случилось?
Услышал слово в слово то, чего ждал.
– Ты очень долго не дышал, Данчо. Чуть не умер. Врачи убежали с тобой, я не видела как и что они делали. Просто вдруг услышала детский крик. Даже вопль. Оглушительный.
Мама вытерла ладонью слезинку с щеки.
– Ко мне подошла медсестра. Сказала, что ты жив, Слава Богу. Вот и все. Больше у нас проблем с твоим здоровьем не было. Никаких. Никогда.