– Как звать?

– Емеля.

– Скажи, Емельян. У кого ключи от погреба?

– От какого? От винного?

– Который под нами?

– Под вами не погреб.

– А что?

– Съзжая, ну пыточная с узилищем.

Объяснил он, задумчиво ковыряясь в носу.

– Ключи у кого? Как попасть туда?

– Ключи известно, у воеводы, у дьяков, да у заплечных дел мастера.

Тут парнишка оставил нос в покое, поежился, имя ката внушало ему ужас.

– У Мирона, стало быть.

– Где Мирон?

– Дома.

– В крепости?

– Не. Он на выселках живет, возле леса.

Курносый посмотрел на принцессу. Ли вступила в разговор.

– А кто из дьяков сейчас здесь?

– Да почитай все. Афанасий Иванович, Василий Афанасьевич, Иван Варсонофьевич.

– Проводи нас к кому-нибудь из них.

– Да они все вместе. В караулке.

Парнишка понизил голос.

– В карты играют. Заразное дело. Как сядут, три дня могут резаться. Ссорятся. Кровищу друг дружке пускают.

По мнению Ли это было странно. Воевода под замком. Завтра суд. А верные приспешники изволят развлекаться.

– Проводи нас Емельян в караулку.

Потребовал курносый дружинник у мальчика. Мимо проходил старичок с факелом, сердито ругающий двух рослых детин. Богатырского вида парни почтительно слушали, вздыхали. Дружинник незамедлительно рекрутировал деда и ребятишек.

– Кто?

– Конюший.

– Имя.

– Никодим.

– А с тобой?

– Охламоны мои, прости Господи. Чадами нас судьба наказывает!

– Что натворили твои сыновья?

Поинтересовалась Ли.

– Одна охота у них на уме, да посиделки с девками. Не хотят мое ремесло перенимать, в крепости служить.

– Душно здесь, батя. Да спину ломать перед господами лень.

Пробасил самый высокий. Ли внимательно рассмотрела парня. Спросила.

– А воинское дело не любо?

Он вздохнул, отмолчался. Ли решила.

– Пойдете с нами. Посветить надо.

Люди, которые не служили у воеводы, годились лучше всего. И взгляд богатыря ей понравился. Сильный. Честный. Но вот ведь упрямец, спросил набычившись.

– А кто ты такая, приказывать отцу моему и мне?

Дед Никодим застонал. Курносый бородач дружинник ехидно ответил.

– Не видишь, кто я?

Похлопал ладонью по выбитому на нагрудной, позолоченной пластине кольчуги солнцу о двенадцати лучах. Такую дорогую броню мог себе позволить не каждый воин. Но на личную гвардию князь денег не жалел.

– Ближний дружинник княгини нашей?

Неспеша резюмировал парень после минутной паузы, потраченной на пристальный осмотр.

– Догадался, деревня. Теперь, ответь, могу ли я тебе чего-нито велеть. Вроде как пойти со мной, посветить. Али показать дорогу. Коня моего посторожить. Помочь поклажу донести. Ну?

Парень, не робкого десятка, сдвинул брови, опять задумался. Наконец, кивнул, соглашаясь, хоть и с оговорками.

– Твоя правда, можешь. Ежели это мелочь какая, навроде тех про кои наговорил.

– Спасибо, что хоть так.

Строго ответил дружинник. Продолжил суше.

– Я могу тебе приказывать, а я сам лишь прислуживаю сей госпоже, охранять приставлен.

– Выходит, она главнее тебя.

– Выходит.

– Ну, и?

Парень оставался невозмутимым, как и второй, молчаливый брат, отец же их - Никодим, заметно трусил. Дружинник молча смотрел на обоих богатырей. Не подгонял. Тем более, что госпожа не рассерчала, слушала спокойно, внимательно. Высокий, наконец, поскреб в затылке, решил.

– Ладно. Сходим. И я, и братец.

Отец богатырей пребывал уже почти в панике. Дергал, потихоньку, сыновей за рукава. Смотрел на принцессу жалобно. Ли стало чуточку смешно.

Вышеупомянутой караулкой громко именовалась избенка, прилепившаяся к стене возле ворот. Из-за плотно закрытой двери доносились неясные звуки. То ли плач, то ли грустная песня. Назначенный дядькой Хмуром в охранники принцессы курносый бородач, Ли успела выяснить, что его зовут Тарасом, постучал в дверь. Не дождавшись ответа, потянул за медное кольцо, заменявшее ручку.

– Заперто.

Ли промолчала. Тарас понял это превратно и приналег на дверь каменным плечиком. Косяк треснул. Аккуратно отставив в сторону, снятую с петель преграду, молодой дружинник нырнул внутрь. Слегка ошеломленная его усердием Ли, быстро шагнула следом. Не задержались и дед с факелом, и оба сына. Только смышленый Емельян предпочел на всякий случай, отстать, а может и вовсе улизнуть.

Живописной группой ввалились в узкую комнатку. И едва не задохнулись от запаха настоявшегося перегара. Принюхавшись смогли различать и прочие милые ароматы: пота, блевотины (кто-то опростал желудок прямо под столом) и разлитого на полу прокисшего пойла.