– Вот это амбре.

Скривилась Ли. Тарас ее шутки не понял. Деловито проверил пульс у дрыхнувших на лавках толстяков. Третий дьяк - худой точно вязальная спица, громко пустил газы и почесался. Более чем наглядно продемонстрировав, что вполне жив. Ли вытянула из рукава надушенный платочек, прижала к носу. Скомандовала.

– Всех троих на свежий воздух. Облить колодезной водой, чтоб быстрее очухались.

Посмотрела на деда-конюшего.

– Позови мне в помощь дружинника княгини. Лучше двух.

Судя по скорости с которой дед сорвался с места, особой любви к дьякам здесь не испытывали. Хотя.... Старик мог торопиться, чтобы скрыться с места происшествия. Принцесса отогнала лишние мысли. Ткнула пальцем в худого пьяницу.

– Начнем с этого. Тащите наружу.

На пятом ведре студеной воды, дьяк начал жалобно скулить. На восьмом заговорил почти разумно. Стуча зубами, ежась, обхватив длинными руками тщедушное тело, завопил.

– Что такое? По какому праву?!

– В себя приходит.

Объяснил вернувшийся дед. С ним появился только один дружинник, ветеран. Ли хорошо его знала.

– Пожалуй так.

– Нарожала твоя хозяйка богатырей. Чем вы только их кормили?

Ревниво покачал головой Тарас, обращаясь к старику Никодиму. Рослые сыновья, под его руководством, приводили в чувство упившихся дьяков. Тот, за которого взялись первым, уже начал понемногу очухиваться.

– Как звать?

Строго потребовала принцесса. Дьяк проскрипел визгливо.

– Иваном Варсонофьевичем! А вот кто ты такая? Ужо воевода за тебя возьмется! Попляшешь!

Он стучал зубами, и злобно таращил острые глазки. Так и впиявливался ими в незнакомые лица. В сторону конюшего прошипел угрожающе.

– Ты, козел старый, тоже получишь свое.

Ли вздохнула и велела сыновьям деда Никодима.

– Еще два ведра.

Подвывающему дьяку, после очередной порции водички, Тарас сказал поучительно.

– С заморской княгиней разговариваешь. Величай ее госпожой. Внял? А воеводу твоего Зима Мстиславна завтра судить будет.

– Зима Мстиславна?

Ли поинтересовалась.

– Как там другие?

– Возятся, мычат, но невразумительно.

– Ладно, с этим фруктом, потолкую пока.

Жестко уставилась в худое, мокрое лицо.

– Имя.

– Иван я, Варсонофия сын.

– Кто ты?

– Старший дьяк.

– А те двое?

Окончательно протрезвевший, негодующий и испуганный одновременно, он зыркнул глазками в сторону копошащихся толстяков. Пояснил.

– То младший дьяк Иван, сын Афанасия. Да подъдьячий Афанасий, сын Ивана.

Тарас легонько ткнул кулаком в костлявую спину. Дьяк неохотно добавил.

– Госпожа.

Ли сделала вид, что заминки вовсе не было. Продолжила строго.

– У кого ключи от узилища.

– От съезжей что ли?

Опять чувствительный тычок.

– От съезжей что ли, госпожа?

– Отвечай.

– У меня, да у воеводы.

– Очень хорошо. Вставай, пойдешь со мной.

– А эти двое? С ними что?

Спросил Тарас.

– Этих тащите следом.

Ли, что называется, разошлась не на шутку. Впереди Тарас волок за локоть мокрого дьяка. Следом шла принцесса. У ее плеча смурной ветеран. За ними дед конюший. Замыкали шествие бравые сыновья, в тычки подгоняющие помощников Ивана Варсонофьевича. Постепенно обросли десятком любопытных. Зрелище то еще. Не каждый день сподобишься узреть столь необычную комедию. С дьяков стекали струйки воды. Так что вся компания оставляла за собой мокрый след. Вход в узилище - полукруглая, обшитая железом дверца - отыскался возле клетки с медведем. Зверь завозился, принюхиваясь, заворчал, встал на дыбы, покачиваясь подошел к решетке.

– Уймись.

Велела принцесса. К вящему удивлению народа, мишка послушался. Обиженно хрюкнул, да и свернулся на своей соломенной подстилке. Дьяк долго возился в мокрых складках, облепивших тощие ноги штанов. Наконец звякнула связка ключей. Она крепилась толстым кожаным шнуром внутри кармана. Тарас вынул из сапога длинный нож. Дьяк с пугливым писком отшатнулся. Вокруг загоготали. Младший из сыновей конюшего подтащил слабо сопротивляющегося Ивана Варосонофьевича к дружиннику. Курносый бородач коротким быстрым взмахом, разрезал шнур и подхватил ключи, не дав им упасть.

– Открывай.

Кивнула принцесса. Хорошо смазанный замок подчинился, щелкнув на третьем повороте ключа. Дверь тоже отворилась без скрипа. Ли, несколько озадаченная количеством хмурых свидетелей, потребовала огня, и велела позвать еще парочку дружинников Зимы. Ее сообразительный помощник сложил ладони рупором да грянул.

– Ближние сюда! Дело!

На шум само собой, кроме нескольких своих ребят прибежало и двадцать свежих здешних. Ли поморщилась, но выговаривать усердному телохранителю не стала. Ну не отмерил Господь парню полководческого, да стратегического таланта. Сама в лишнем шуме виновата. Точнее инструкции надо отдавать. Через минуту принесли еще пяток жирно чадящих факелов. Оставив наверху, на всякий случай, двух молодых подоспевших на зов ребят (из числа дружинников Зимы) и ветерана, Ли скомандовала.