— Это как понимать? — поинтересовалась самозваная гостья, садясь напротив. — Из-за чего сыр-бор?

— Из-за кого… — мрачно поправил Питер.

— Из-за кого? — терпеливо повторила Джоанна.

— Из-за девушки, которую я люблю и которой я безразличен.

— Вы говорите о мисс Бишоп?

— При чем тут мисс Бишоп?! Речь не о ней.

— Так. Уже интересно. Разберемся по порядку. Что произошло?

— Ничего особенного. Просто у этой девушки сердце занято.

— И вы не интересовались, кем?

— Нет.

— Что ж так?

— Не люблю лезть в душу. Она сама скажет, если захочет, — Блад почти испытывающе посмотрел на Джоанну.

— Хорошо. Она скажет.

— Сейчас?

— Можно и сейчас.

— Так кем же?

— Одним чересчур тактичным чурбаном со степенью бакалавра медицины! — взорвалась Джоанна.

Питер протрезвел от потрясения:

— Почему же ты не сказала тогда?

— Потому что ты не спрашивал. И потом… Там все время вертелась мадам Майень.

Ксави в три прыжка преодолела трап, пронеслась по палубе, дернула дверь каюты и от неожиданности чуть не упала: на пороге, странно пошатываясь, стоял матрос Эльдорадо. Его мутные, как лужи после ливня, глаза совершенно остекленели, руки искали точку опоры, а открытый и перекошенный от ужаса рот судорожно жевал воздух, со стуком хлопая челюстями. Мари в недоумении помахала пальцами у него перед носом. Эльдорадо глянул на нее отсутствующим взором и с тяжким стоном сполз по двери на палубу.

Настороженная Ксави заглянула в каюту. Привидений, миражей и фантомов там не наблюдалось. Пожав плечами, она попыталась найти рану на теле Эльдорадо. Не отыскав таковой, Мари, бормоча что-то о психозах, маниях, белых горячках и плохой наследственности, отволокла застопоренного матроса к фальшборту и вернулась в каюту. Бумаги на столе были в порядке, сейф заперт. В рассеянности, обдумывая странное поведение Эльдорадо, Ксави опустилась в кресло. Легкий электрический разряд пониже спины и слова: «Седьмой! Седьмой! Я — Центр!», — произнесенные монотонным усталым голосом, сразу прибавили ей сообразительности.

С трудом придя в себя от приступа дикого хохота, Мари отозвалась сдавленным голосом:

— Центр! Я — Седьмой! Выхожу на связь через пять минут!

Ксави выглянула на палубу. Эльдорадо уже силился поднять голову. Мари выплеснула на него ведро воды.

— Седьмой! Седьмой! Я — Центр! Перехожу на прием! — сказал Эльдорадо по-русски и громко икнул. — Ксави! Я… там… там…

— Ну надо же так надраться! Тридцать три тысячи чертей! — не давая ему окончательно прийти в себя, перешла в наступление Мари. — Люди добрые! Этот дырявый самогонный аппарат вылил в свои внутренности трехдюймового калибра весь мой чистейший, стерильнейший спирт! Как ты его добыл, незаконнорожденный отпрыск кальмара?!

— Я выпил твой спирт? — искренне изумился Эльдорадо.

— А кто же еще? Ты выполз из моей каюты, ухрюкавшись до свежемороженности, и до сих пор несешь ахинею!

— Но… — вякнул было контуженный, пытаясь сообразить, сколько он выпил и почему не чувствует запаха.

— Молчи, тормознутый кашалот! Куда только в тебя влезло?! Как только не лопнул твой бездонный желудок, туды тебя в утиль!

С каждым новым оборотом Ксави у Эльдорадо крепло убеждение, что он вдребезги пьян, и все услышанное им в каюте — не более чем бред. Бедняга успокоился и, привычно пошатываясь, побрел отсыпаться.

Вскоре вернулась Джоанна. Ксави хихикала, сидя на «электрическом стуле»:

— Ну, авангард конспирации и дисциплины, вас сразу казнить или передать по инстанциям?

Сияние Джоанны мгновенно исчезло:

— Что случилось?

— Из инструкции по технике безопасности: «Уходя, гасите свет»!

— Без шуточек можно, инквизитор?!

— Приемник включали? — сощурилась Мари.

— Ну?

— А выключили?

— А разве нет?!

— Представьте себе такой казус — нет! И как вы думаете, мы никуда не отлучались?

— Что ты тянешь, тянучка!

— А тут к нам гости на огонек решили заглянуть…

— И приемник сработал?!

— Во-во, догадостная наша!

— О-ой! — тихо охнула Джоанна. — «Черт с ней, с Гренландией! Но когда ж у нас дисциплина будет?!». И кто… это… заглядывал?

— Эльдорадо! — фыркнула Мари.

— Крыша у него не поехала?

— Было бы чему ехать!