Ровно в десять утра двадцатого мая мы все уселись поудобнее в своих креслах, надели на голову ментальные шлемы и практически одновременно перенеслись в прошлое и слились своим сознанием с телами выбранных каждым из нас людей. Князь Горчаков в это время не спал. Он полулежал на кровати с томиком с томиком новелл Мопассана. Его супруга Элен находилась в своей спальной, так как считала, что спать в одной кровати это моветон. Ну, я-то знал, почему она ввела это за правило и хотел устроить этой французской мамзели, между прочим красотке, по этому поводу форменный дебош. Не знаю, почувствовал что-либо Серж, но меня внезапно охватил сильный жар, а через несколько секунд я почувствовал некое томление и понял, что вселился в тело этого красавчика окончательно и бесповоротно. Назад хода не было, а это прямо означало, что будущее будет теперь таким, каким мы его сделаем действуя в настоящем агрессивно и решительно, без слюнтяйства и бесконечных сомнений в стиле Гамлета, принца датского с его вечными раздумьями — быть или не быть.

Пару раз глубок вдохнув и выдохнув воздух, я негромко рассмеялся, отбросил томик в сторону и решительно встал. На мне был надет стеганый домашний халат тёмно-фиолетового шелка, а под ним белая батистовая рубаха-апаш и лёгкие, светло-коричневые панталоны, купленные в Париже. Рассмеявшись уже несколько громче, я сбросил с себя халат, всунул ноги в сафьяновые арабские чувяки и решительно направился к выходу из спальной. Как и спальная Элен, она находилась на втором этаже и выходила окнами в сад. Именно через окно и влез к ней однажды в спальную ротмистр Тихон Кудеяров и я сразу же понял, чего так не хватало в француженке в русском князе — грубой агрессивности, а тот был наоборот, переполнен нежностью.

Хотя мамзель и пыталась возражать, когда я вломился в её спальную, пара грубых окриков, а также мои решительные действия быстро её усмирили и я устроил ей такое, что она буквально визжала от страсти. Ну, а когда я восстановил статус-кво, то есть спилил рога ножовкой, то перед тем, как покинуть спальную, обрадовал её:

— Завтра получишь от меня двести пятьдесят тысяч рублей, дарственную на виллу в Бадене и проваливай к своему плешивому ротмистру, но сначала подпишешь все бумаги, необходимые для развода. Хотя мы с тобой не венчаны и потому в России ты мне пока что ещё не жена, по французским законам это не так. Я всё знаю о вашей связи, а также о том, что ты подговорила его убить меня. Мне не составит особого труда отправить вас обоих на каторгу, но я не хочу портить своё реноме. Поэтому тебе лучше согласиться с моими требованиями. На будущее запомни, тебе лучше даже не пытаться хоть как-то навредить мне. Вот тогда я точно не пощажу тебя.

Мамзель быстро всё поняла и даже не стала мне возражать, так что мне не пришлось ей ничего объяснять дважды. Выйдя из её спальной, я на всякий случай закрыл дверь на ключ и пошел спать, хотя мы и отправились в прошлое утром. Просто в ту ночь никто так и не смог заснуть, а потому думаю, что в эту все мои друзья, кроме тех, кто очутился в Северной и Южной Америке, спали крепким сном. Во всяком случае я точно уснул практически сразу и проспал бы до полудня, но рано утром, едва только рассвело, меня разбудили громкие крики друзей, ворвавшихся в мой дом. Хотя нет, часы, высотой чуть ли не до потолка, уже показывали половину восьмого. Едва я успел встать с кровати и надеть халат, как двустворчатые дубовые двери распахнулись и четверо молодых обормотов влетели в спальную. Первым меня обнял Мишка, ставший теперь Николенькой, мы же были так прекрасно молоды, и истошно завопил:

— Колобок, мы прорвались! Теперь валерикам ***дец!

Ну, что же, я был с ним полностью согласен и предложил немедленно всё отметить покупкой новых автомобилей. Как раз незадолго до этого дня в Москву, в Генеральное представительство компании "Даймлер-Моторен-Гезельшафт", было завезено два автомобиля "Мерседес-Симплекс 60 PS". Этот автомобиль на тот момент был, несомненно, самым лучшим в мире. Друзья, приехавшие ко мне на извозчиках, согласились, но мне сначала нужно было окончательно разобраться с неверной женой и потому я первым делом послал прислугу за адвокатом и велел кухарке накрыть стол к завтраку. После этого я зашел к Элен, чтобы удостовериться, не сбежала ли та. Моя жена сидела у окна мрачная и молчаливая. На моё приветствие она не ответила, а я не очень-то и хотел разговаривать с ней. Сказав, что скоро прибудет адвокат, я вышел и отправился вместе с друзьями вниз, в столовую, окна которой также выходили в сад.

Пока мы завтракали, приехал адвокат и я, оставив друзей, поднялся в кабинет на третьем этаже, попросив прислугу известить княгиню, что жду её там. Около часа мы беседовали на тему, как нам лучше разбежаться. Мря бывшая супруга с каменным лицом согласилась отчалить тотчас, как только получит на руки деньги и дарственную на виллу в Бадене, чего я и добивался. Адвокат пообещал мне всё устроить, как можно быстрее и даже заверил в том, что у моей бывшей супруге в будущем не появится даже малейшей возможности предъявить мне какой-либо иск, ну, а я сказал Элен, что уже в два часа пополудни она получит всё, что ей причитается. После этого мы отправились на Неглинную и уже через час с небольшим разглядывали два чуда немецкой техники.

Один автомобиль был покрашен в чёрный, а второй сочный, тёмно синий цвет. Стоили машины недешево, по две с половиной тысячи рублей каждая, но я по пути заехал в банк и потому купил оба автомобиля. У приказчиков и механиков глаза на лоб вылезли, когда те услышали, что мы намерены сразу же забрать машины, причём собирались ехать на них сами. Володя, ставший Юрой, то есть князем Львовым, жил от меня дальше всех и потому забрал себе чёрный "Мерседес", а мне достался синий. Обе машины были заправлены бензином, мы сказали, куда доставить ещё по пять бочек топлива, сели в авто и укатили весело смеясь. Хотя машины больше всего походили на тракторы, мы на тот момент были самыми опытными водителями на планете. Естественно, я имею в виду всех нас.

Промчаться по городу с ветерком не получилось. Слишком уж много по улицам, мощёным булыжником, ездило извозчиков, но главную опасность представляли трамваи и особенно конки, из которых на ходу сходили пассажиры. Однако, мы всё равно доехали быстрее, чем на извозчике. Автомобильных пробок в Москве того времени ведь ещё не было. Возвратившись домой, я расплатился с бывшей женой, пожелал ей удачи, а также высказал пожелание больше не видеть её в своём доме, после чего мы тут же укатили в Вязьму, чтобы сделать ещё одно приобретение. До нашего коллеги, подполковника Сенцова, Игоря Олеговича, ставшего Ваней Стародубовым, мы домчались за каких-то четыре часа. Большой, каменный дом купца Стародубова стоял на Дворцовой улице неподалёку от храма. Зная, что мы приедем ближе к вечеру, наш друг, одетый в чёрные штаны, заправленные в хромовые сапоги, белую рубаху с чёрным жилетом, на котором ярко сверкала золотая цепочка, да ещё и в картузе с лаковым козырьком, поджидая нас сидел на лавке рядом с воротами.