Он видел, как машина Эйзиз скрылась в тумане, оставив от себя лишь смазанный тепловой контур на дисплее инфракрасного сканера. «Фалангер» фон Риттера двигался чуть левее и сзади, явно намереваясь прикрывать спину Рориха от неприятных сюрпризов.

А они не заставили себя ждать.

Фактор внезапности, быть может, еще и действовал, но спустя каких-то двадцать или тридцать секунд после своего ошеломляющего, сокрушительного появления на стартопосадочном поле Рорих почувствовал, что внешняя охрана «Громовержца» если и была шокирована, то очень быстро пришла в себя.

Внешние микрофоны внезапно взорвались воем, и из тумана, укутывающего опоры крейсера, вырвался сноп огня.

Ракета, выпущенная из ручной установки, прочертила огненный след над рубкой «Фалангера» и взорвалась, разметав, словно картонный домик, блочное одноэтажное здание, за которым они прятались перед началом атаки.

В ответ Рорих, не останавливаясь, выпустил длинную очередь из автоматической пушки, покрыв разрывами все пространство перед собой и двигавшейся чуть левее машиной фон Риттера.

Перемещаясь под прикрытием разрывов, Эрни резко увеличил скорость, устремившись к самому дальнему бастиону окружающего крейсер периметра…

…Николай в отличие от Эрни чувствовал себя очень скованно. Не владея в полной мере навыком вождения, он двигался намного осторожнее, и управление многотонным роботом едва не поглотило все его внимание.

Если бы не своевременный залп Рориха, то он поплатился бы за это собственной головой, потому что шел прямо на скрытый туманом расчет второй бластерной пушки. У Николая не хватило времени, чтобы кинуть взгляд на сканеры, иначе он бы заметил пульсирующее красное пятно теплового контура перед собой, а так он понял, что шел прямо на огонь орудия, лишь в тот момент, когда снаряды, выпущенные «Фалангером» Рориха, вспахали бетон на несколько десятков метров впереди его курса и оттуда брызнули осколки бронепластикового бастиона периметра.

Николай, которого прошиб холодный пот, мгновенно осознал свою ошибку и резко включил реверс двигателей. Огромный боевой робот на мгновение остановился, словно споткнувшись, а затем резко попятился назад.

Однако этот спонтанный маневр уже не мог спасти его от выстрела орудия.

Бластерная пушка разрядилась с характерным высокочастотным визгом, и Николай непроизвольно вскинул руку, защищая глаза.

Попадание оказалось стопроцентным. Броню его робота внезапно облило призрачное голубоватое пламя энергетического разряда; на пульте управления с треском лопнул один из экранов, внутри которого произошло короткое замыкание, и кабину начал заполнять удушливый дым горящей проводки.

Серводвигатели «Фалангера» издали тихий затухающий вой, и он, сделав еще один шаг назад, застыл.

— Черт!.. — Николай попытался дернуть рычаги управления, но безрезультатно — серводвигатели, лишившись связи с компьютером, не хотели подчиняться.

Этот паралич систем длился не более нескольких секунд, но они показались фон Риттеру вечностью.

Из молочной пелены тумана прямо под ступоходы «Фалангера» вылетел, прыгая по бетонным плитам, черный шарик ручной гранаты и взорвался, осыпав броню гулким градом осколков.

Этот взрыв не мог причинить вреда тяжелому роботу, но сильно повлиял на Николая, который почувствовал, что насмерть запечатан внутри огромной консервной банки и сидит, не в силах ничего предпринять…

«Черта с два вы меня здесь поджарите…» — подумал он, схватившись за замок ремней безопасности.

Он уже готов был отстегнуться от кресла, когда по уцелевшим мониторам машины внезапно замелькали красные строки аварийных сообщений, и пульт управления «Фалангером» ожил, несколько раз вспыхнув безумной гаммой световых сигналов на индикационной панели.

Процессор робота, оправившись от баллистического и энергетического шока, вновь запустил программы управления.

Как ни странно, но Николай понял это в тот момент, когда над его головой утробно загудел вентилятор, всасывая удушливый дым, наполнивший кабину.

Он не почувствовал облегчения. Робот не являлся продолжением его рук, но тем не менее, схватившись за сенсорные рычаги, фон Риттер резко развернул торс «Фалангера» и дал залп из правой ракетной установки.

Пять тупоносых реактивных снарядов с воем врезались в бастион, изодрав туман ослепительными дымными вспышками разрывов.

Этот залп вернул ему малую толику уверенности в собственных силах, и Николай тронул машину с места. Еще не успели осесть поднятые в воздух обломки, а трехпалый ступоход «Фалангера» уже давил остатки бронепластикового бастиона, внутри которого валялось опрокинутое взрывной волной и сорванное с треноги бластерное орудие…

Оказывается, не боги горшки обжигают, — вернее не скажешь…

Резкий торсовый разворот, за которым произошло плавное и послушное изменение курса, вывел его из полосы тумана на открытый участок стартопосадочного поля.