– Неважно, – проговорила я решительно. – Главное, чтобы ровно на эту сумму!

У продавщицы отвисла челюсть, а брови полезли на лоб. Она потрясла головой, пытаясь осознать мои слова, но затем вспомнила главную заповедь торговли – важно продать, а остальное пусть беспокоит покупателя. Она захлопнула рот, повернулась и подошла к полке:

– Вот, посмотрите, у нас есть два медведя, они стоят как раз тысячу двести сорок рублей!

Я проследила за ее взглядом и увидела на полке очень симпатичного плюшевого медведя. Точнее, плюшевую медведицу, девочку в коротком красном платьице.

– Вы говорите – два? Но здесь только один медведь!

– Ой, правда! – продавщица уставилась на полку. – Ах, ну да, их действительно было два, мальчик и девочка, но второго медведя, мальчика, купили…

– Давно? – строго спросила я. – Точную дату не помните?

– Не помню, – растерялась продавщица. – А вам зачем?

Я проигнорировала ее вопрос и тут же задала свой:

– А кто его купил – вы случайно не помните?

Продавщица снова наморщила лоб, припоминая.

Почувствовав, что мое поведение может показаться странным, я начала маловразумительные объяснения:

– Понимаете, мне поручили купить подарок одной нашей сослуживице… то есть ее ребенку… ну, вот я и опасаюсь – вдруг кто-то ей уже купил такого медведя?

– Ну, даже если купили, это будет пара – мальчик и девочка…

– Но все же – вы не помните, это был случайно не такой высокий мужчина с седыми висками?

Я назвала такие приметы, чтобы на контрасте освежить память продавщицы, и это сработало.

– Нет, – ее лицо просветлело. – Это была женщина! Точно, молодая женщина, но такая… неприметная, что ли… невзрачная…

Это описание вполне подходило к пропавшей горничной.

– Ну, так что, будете покупать медведя? – продавщица вспомнила свою основную задачу.

И тут я, неожиданно для себя самой, решила купить этого медведя. А что, в конце концов – представлю чек заказчице, и она оплатит покупку заодно с остальными накладными расходами!

Я выложила деньги, продавщица уложила медвежонка в красивый фирменный пакет, перед этим сообщив, что он еще и говорящий. То есть не то чтобы говорящий, но если нажать ему на животик, он издает уютное ворчание.

Точно, ворчит, я попробовала.

Выйдя из магазина, я призадумалась. В магазине ничего я толком не узнала, только деньги потратила на медведицу. И куда мне теперь с ней деваться?

Ну, допустим, выяснила я, что это пропавшая горничная покупала медведя, так это и раньше можно было предположить.

От полного бессилия я решила позвонить дяде Васе, может, он что посоветует. Да и повидаться бы с ним неплохо.

И как вам это понравится? Снова квартирный телефон молчал, а мобильник был отключен. Значит, дядя Вася проводит какое-то собственное расследование и находится на задании. Нет, все же надо было научить Бонни брать трубку!

Я подумала еще немного и решилась ехать за город, на станцию Ромашково. А что – пятая зона, все сходится. Ну, прокачусь в электричке, если ничего не узнаю, хоть воздухом подышу, детство вспомню…

Вот так и получилось, что я ехала в электричке с Балтийского вокзала, прижимая к себе плюшевого медвежонка в ярком коротком платьице.

По зимнему времени вагон был полупустой. В дальнем его конце ехала шумная компания молодежи с лыжами, да еще там и тут сидело несколько человек раннего пенсионного возраста с хозяйственными тележками на колесиках.

Через два ряда от меня сидел краснощекий мужик с большим рюкзаком. Как только электричка тронулась, он достал из рюкзака термос и пакет с бутербродами и приступил к еде. Прикончив бутерброды, достал несколько крутых яиц и принялся их старательно чистить. Так он ел всю дорогу с маленькими перерывами, которые делал только для того, чтобы выпить чашку чаю.

Несмотря на малолюдность, то и дело появлялись вагонные торговцы – здоровенный дядька в милицейском полушубке предлагал носки, передники и кухонные прихватки, тетка в китайском пуховике зычным голосом рекламировала средство для борьбы с муравьями, улитками и грызунами. Потом появился печальный разносчик мороженого. Из-за холода его товар совершенно не пользовался спросом, он прошел по вагону, без особой надежды заглядывая в глаза пассажирам, и грустно перебрался в следующий вагон. Зато на смену ему ворвался жизнерадостный коренастый мужичок с аккордеоном, развернул мехи своего инструмента и фальшиво заиграл чардаш Монти.

Молодежь с лыжами возмущенно зашумела, вступила в переговоры с музыкантом, в результате которых стороны пришли к соглашению – ребята скинулись, заплатили музыканту отступного, и он гордо удалился, закинув аккордеон за плечо.

Я только обрадовалась наступившей тишине, как в вагон влетела женщина средних лет с крошечной собачонкой. Собачонка непрерывно тявкала мерзким визгливым голосом. Как назло, она уселась прямо напротив меня, и собака впала в самую настоящую истерику – видимо, почувствовала запах Бонни.