На третьем этаже офиса, как раз там, где располагался компьютерный центр и кабинет полковника Грина, было тихо, только снизу, сквозь толщу перекрытий, доносились невнятные звуки завывания противопожарной сирены.

Заметив знакомый поворот, ведущий в центральный компьютерный зал, Денис внезапно изменил решение и рванул к нему.

Двери были плотно сомкнуты, но короткая очередь, посланная в панель электронного замка, выбила уродливую дыру на месте управляющей автоматики, и створки дверей задергались, то приоткрываясь на полметра, то смыкаясь вновь.

Дождавшись очередного такта открывания, Столетов проскочил внутрь.

Знакомый зал с прозрачными перегородками, разделявшими рабочие места «специалистов», показался Денису изуродованным до полной неузнаваемости.

Кто-то палил тут из импульсной винтовки, хрусткое крошево битого пластика ковром ложилось под ноги, посреди помещения лежало уже истекшее кровью тело, в котором, взглянув на искаженное мукой лицо, Столетов узнал одного из пятерых заключенных, кажется, его звали Клаус…

Было непонятно, что они тут делали, но двое зачинщиков: Доминик Фрост и Генрих Саймон – как ни в чем не бывало сидели в креслах за отдельно стоящим терминалом.

Денис рванулся к Фросту, резко повернул его кресло и увидел, что Доминик, как минимум, находится без сознания, – его голова, с подключенным к височному импланту нейросенсорным соединением, безвольно свесилась набок, из уголка приоткрытого рта стекала на плечо струйка слюны.

Такой же вид был и у Саймона.

Что они пытались сделать в последние минуты штурма, когда стало ясно, что противопожарные переборки им не открыть, а космическая пехота уже преодолела тоннель, оставалось только гадать…

«Да Фрайг с ними, разберемся позже», – подумал Денис, обращая все внимание на главный терминал системы автоматической защиты офиса.

На тактическом мониторе отражался статус пяти объектов. Одно автоматическое орудие в данный момент вело огонь по расположенной внизу котловине, подле него застыли маркеры двух андроидов, и еще две боевые машины по-прежнему действовали внизу.

Денис, не садясь в кресло, зубами стянул перчатки и положил пальцы на сенсорную клавиатуру ввода.

Он не собирался разгадывать программные головоломки, при помощи которых пятеро преступников переподчинили себе компьютерные системы охраны офиса, – в данной ситуации капитан мог наверняка положиться лишь на один известный ему и не изменный ни при каких обстоятельствах код управления.

«Самоуничтожение».

Он набрал его, стараясь не ошибиться ни в одном символе цифрового пароля, и закончил командную строку сигналом «ввод».

Автоматическое орудие периметра захлебнулось, словно из управляющего им компьютера кто-то вынул программную волю.

Рядом зажглись тревожным красным цветом маркеры двух обездвиженных андроидов, внизу, среди руин произошло то же самое.

Бой был выигран, но какой ценой?

Столетов устало опустился в кресло и, переключив командную частоту коммуникатора, произнес:

– Хабаров, здесь командный один. Операция завершена. Повторяю: операция завершена, противник ликвидирован. Доложить о потерях.

Он переключился на прием, со смешанным чувством страха и надежды ожидая ответа от тех, кто оставался внизу, обороняя две бронемашины.

Полковник Грин пришел в себя, когда последние отголоски ночного боя уже отгремели.

Он не понимал, где находится и что происходит вокруг, в его сознании зиял чудовищный провал беспамятства.

Чуть повернув голову, он уловил стойкий кисловатый запах гари, витающий в воздухе, увидел сумеречные контуры городских руин и край носилок, к которым было пристегнуто ремнями его тело.

Внезапно в поле зрения вплыло знакомое лицо. Сержант Хабаров шел рядом с носилками и курил, его шлем был откинут на спину, на плечевых пластинах брони четко выделялись свежие выщербины от пуль, и от этих явных свидетельств недавно закончившегося боя на полковника разом обрушилась масса ощущений. Он услышал наконец отдаленный рык перегруженного мотора бронемашины и, скосив глаза, увидел яркие солнца фар, в свете которых плясала ухабистая, изрытая свежими воронками дорога.

Он не понимал, что с ним случилось, не знал, что произошло на Гефесте, но четко уловил окружавшие его детали, такие, как следы от пуль на фототропной броне, кисловатый запах взрывчатки и свежие, еще курящиеся дымом воронки вокруг.

Сознание рушилось в какую-то черную, неодолимую бездну непонимания…

– Сержант… – хрипло позвал он. Шагавший рядом Хабаров повернул голову. Несмотря на усталость, его лицо озарила тень улыбки.

– Пришли в себя, господин полковник?