– И что они станут делать теперь? – Дана казалась не на шутку встревоженной и была полностью права в своих интуитивных опасениях.

– Откровенно сказать – не знаю. Но могу предположить, что они не станут, как я, сидеть и пялиться в одну точку на белой стене. – Он усмехнулся промелькнувшему воспоминанию, но тут же вернул себе серьезный вид.

– Они попытаются тем или иным способом вырваться назад, в мир плоти и чувств. Сомневаюсь, что это у них получится, по крайней мере с первой попытки, но действовать они будут обязательно. И прежде всего их деятельность коснется Гефеста. Мой Логр по-прежнему связан с кибернетическими комплексами офисных зданий, а значит, они смогут виртуально посещать их, возможно, вновь попытаются переподчинить себе систему офиса…

Дана нахмурилась.

– Почему тогда ты спрятался, не сказал о такой опасности капитану Столетову или полковнику Грину? – В вопросе девушки не прозвучало упрека, она просто пыталась понять логику Криса.

– Я создавал ситуацию, выгодную для себя и для нынешних коренных обитателей Гефеста, – сознался Раули. – Присутствие военных волей-неволей заставило бы Саймона и Фроста действовать без промедления. Я не хотел раскручивать дальше эту карусель противоборства, подвергая риску больных людей и горстку солдат… В тех условиях было выгодно, чтобы меня считали погибшим, а космическая пехота немедленно покинула Гефест.

– А что изменилось теперь? – спросила Дана. Она не стеснялась задавать вопросы – все происходящее было ей не чуждо, но главное – она верила в Кристофера, любила его и старалась как можно быстрее восполнить ту информационную пропасть, что по-прежнему лежала между ними.

– Дело в том, Дана, что мы с тобой не совсем обычные люди. И наши дети будут рождаться с точно такими изменениями в организме, – он машинально коснулся пальцем вздутия за своим правым ухом. – Многим людям, обитающим на иных мирах, это не понравится, поэтому я так стремился, чтобы все лишние убрались с Гефеста и забыли о нем, хотя бы на некоторое время. Капитан Столетов хороший офицер, но он мало знает о технологиях развития и самоподдержания генофонда малонаселенных колоний. Мы не вымрем, как он предсказывал, а выживем, но я хочу, чтобы наша борьба за возвращение полноценной жизни на Гефест стала не изнурительными потугами на выживание, а осознанным формированием новой ветви человеческой эволюции…

– Что такое «эволюция»? – тихо спросила Дана, которую из всего сказанного больше всего взволновали слова Криса о детях… Об их детях, которым еще предстояло родиться. Эти скупые фразы несли тепло, доказывали его любовь…

– Эволюция – это движение вперед, по пути совершенствования, – пояснил Крис. – Видишь, несколько зерен из наследства Зороастры уцелели, пали на благодатную почву и дали всходы. Неплохие всходы, нужно сказать, полезные, по моему мнению, и вовсе не преступные.

Дана, хмурясь, пыталась вникнуть в смысл его многосложных фраз, и Крис, глядя, как девушка морщит лоб, не выдержал, притянул ее к себе, полуобняв за плечи, и сказал, целуя:

– Не напрягайся. Мы с тобой справимся.

Она ответила на его поцелуй, но затем отстранилась и посмотрела Крису в глаза.

– Я не могу понять, кто ты… – внезапно произнесла она.

– Я сам этого еще не понял до конца. Но между мной и, например, Фростом, лежит пропасть. Он ушел в Логр живым, полным стрессовых эмоций, и, думаю, у него не произойдет никаких переоценок своей души, он останется прежним, но получит возможность действовать более взвешенно и рационально. В этом заключена огромная опасность, и военные перед ней бессильны…

– А ты? – прервала его мысль Дана. – Разве ты не говорил мне, что прожил жизнь вне закона и пришел к виртуальному существованию с теми же…

– Нет, милая… – мягко оборвал ее Крис. – Прежде чем умереть от старости, я прожил лет десять, находясь не у дел. – Он вздохнул, ощущая, что ему приятно даже это – возможность выразить свои эмоции обыкновенным вздохом. – Я был старым, обрюзгшим, больным… Я оглядывался вокруг в поисках выхода и не находил его. Вокруг меня еще при жизни простирался моральный вакуум. Всю жизнь я гнался за деньгами, удачей, риском, я бежал по порочному кругу, меня осенял ореол сомнительной и страшной славы, которую я был вынужден поддерживать, чтобы не рухнуть с достигнутых высот в обыкновенную грязь. Потом, когда здоровье подвело и пришлось уйти от активных дел, я оглянулся вокруг и… увидел пустоту. Меня по-прежнему боялись. Я не создал за свою жизнь ничего, кроме накоплений в различных банках, у меня не было ни любви, ни привязанностей, ни ценностей. В конце концов я остался один на один с самим собой. Совсем как в Логре… Живой и дряхлый, никому не нужный, но по-прежнему остающийся вне рамок остального человечества. За мной тянулся лишь кровавый след удачно исполненных убийств и запоздалое понимание того, что я мог прожить свою жизнь как-то иначе… – Он посмотрел в глаза Даны и добавил: – Знаешь, зачем я старался раздобыть Логр?

– Чтобы жить вечно?

– Нет. Я хотел ускользнуть от самого себя, еще раз обмануть судьбу. Я думал, что, попав в виртуальную вселенную, где буду властен над ней, как бог, смогу зачеркнуть все, что было раньше, и открыть чистую страницу. Сотворить мир иллюзий, где меня будут окружать не призраки убитых мной людей, а кто-то другой… Но я был жесток и циничен до самой последней минуты, я опять расчетливо шел к цели, невзирая ни на что, я искал Логр и нашел его, обменяв маленький кристалл на целый мир… Собственно, я даже не знал, что тут продолжают жить люди.

Дана слушала его, начиная кое-что понимать в душе того Кристофера Раули, которого никогда не видела и не знала при жизни.

Действительно, как он и сказал, между ним и Фростом лежала пропасть.

– Болезнь и запоздало проснувшаяся совесть измучили меня, – прервал ее мысли голос Криса. – Я хотел как можно быстрее завершить свои дела и уйти.

– Не понимаю?.. – вскинула она взгляд.

– Я умер не своей смертью, – ответил Крис. – На третий день после сделки со Столетовым, получив Логр и скачав в него свою память, я отправил кристалл с надежным человеком для помещения его в Логрис, а сам застрелился.