Отца Беатрис ему довелось увидеть лишь однажды. После свадьбы он явился в деревенскую гостиницу, где остановились молодожены, переполненные счастьем. Он прикатил в карете, запряженной восьмеркой превосходных лошадей. От таких лошадок не отказался бы и принц крови! Отец Беатрис приехал вовсе не для того, чтобы благословить молодых. Он высказал дочери — в весьма не двусмысленных выражениях — все, что думает о ее безрассудном поведении.

Беатрис выслушала отца молча, только глаза сверкали да губы побелели. Потом с видом принцессы взяла Рыжего под руку и велела старику убираться вон. Надутый дурак с налитым кровью лицом поклялся, что никогда больше не заговорит с дочерью.

Рыжий смотрел, как великолепный экипаж выезжалсо двора. Даже сбруя лошадей сверкала золотом и серебром. Беатрис смеялась: карета — всего лишь карета, а надутый старик — всего лишь надутый старик, и ничего больше. Но после того визита Рыжий влюбился в Беатрис еще больше. Она была самой любимой женщиной в мире, а Рыжий — самым счастливым мужем. Особенно после того, как у них появилась София.

София и её мать были очень близки. Беатрис защищала дочь, как могла. Теперь она пришла к Рыжему и сообщила нечто, от чего он никак не мог отмахнуться. Вот это поворот! Он был в растерянности: что он знает о Маклейне, чтобы доверить ему дочь?

Рыжий болезненно поморщился. Это не игра, если дело касается Софии. Какая досада, что он не может отправиться в путь. А то он сам доставил бы дочь к Маклейну.

Он выглянул в окно. Шел проливной дождь, и конца ему не было видно.

— Беатрис, — прошептал он. — Ты уверена?

Ему послышалось, как дорогой голос шепнул в ответ:

— Да, простофиля ты эдакий.

Лежа в темноте, Рыжий улыбался.

Наконец наступило утро. Как и две предыдущие ночи, эта выдалась бессонной. София спала не больше двух часов. Каждый раз, закрывая глаза, она видела лицо Маклейна, который смотрел на нее… с презрением? Гневом? Она уже ничего не понимала. Она только знала: сердце ее разбито.

Снизу раздавались голоса — Мэри втолковывала Энгусу что-то насчет сырых дров. За окном не умолкая шумел дождь. Никакой надежды! Вздохнув, София встала, умылась и оделась. Каждое движение давалось с трудом. Иногда легкая боль напоминала ей о Маклейне и о произошедшем в библиотеке. Тогда она закрывала лицо руками и приказывала себе думать о чем-нибудь другом.

София решительно вышла из своей комнаты. Сегодня она твердо решила — хватит печалиться. С высоко поднятой головой она вошла в спальню отца, натянуто улыбаясь.

Он был еще бледен, однако в нем явно произошла перемена к лучшему. Его глаза блестели, как раньше, лицо просветлело, на губах играла радостная улыбка.

— Ты выглядишь молодцом, — сказала София, наклонившись, чтобы поцеловать отца. — Ты даже помолодел!

Он засмеялся, голубые глаза радостно заблестели.

— Не иначе как ангел исцелил меня сегодня ночью.

София рассмеялась:

— Да, это и немного волшебного порошка — и завтра ты встанешь на ноги. — Она села возле его постели и улыбнулась. — Как спалось?

— Отлично, просто отлично. — Рыжий всмотрелся к лицо дочери. — Девочка, ты выглядишь совсем больной.

София пожала плечами:

— Я плохо спала.

— С тех пор как ты отыграла дом, ты вообще не спишь. А я-то думал, теперь мы можем отпраздновать.

— Это из-за дождя. Льет уже три дня, и у меня мигрень.

Рыжий потрепал ее по руке.

— Детка, ты не спишь и не ешь. Ты зачахнешь, как пить дать.

— Нет. Дождь прекратится, и все будет хорошо.

— Дело не в дожде, София.

— Тогда в чем же?

— В Дугале Маклейне.

Она выдернула руку.

— Не знаю, о чем ты говоришь.

— Ты неравнодушна к этому человеку.

— Неправда! — вскричала она. — Дугал Маклейн — надменный, самовлюбленный и упрямый болван!

— Твоя мама, упокой Господь ее душу, частенько называла так и меня. И До сих пор называет — только не спрашивай, каким образом мы беседуем. Но это не объясняет, почему ты тоскуешь.

— Я не тоскую.

— Хорошо. Тогда что тебя терзает?

София сцепила руки.

— Я… Я не понимаю. Я чувствую злость и обиду, и он тоже. У меня не было времени объяснить, почему… — Она покраснела. — Не важно.

— Это важно, иначе почему ты так расстроена? Девочка, ты можешь сделать только одно: отправиться вслед за ним.

София удивилась:

— Что?

— Отправляйся за ним и скажи все, что нужно. Уже прошло время, так что вы оба немного успокоились. Может быть, он выслушает тебя.

На ее глазах выступили слезы.

— Нет. Никогда не захочет он меня слушать. Рыжий, я… сжульничала.