Конечно же столь удобного момента поручик никак не мог упустить и послушно зашагал рядом с давним товарищем, с все возрастающим удивлением слушая все то, что он говорил и не только говорил, а конкретно предлагал ему, Козыреву.

В конце концов нежданная встреча привела к четкой договоренности на будущее, и, проводив Седлецкого до бывшего здания городской управы, где теперь помещались советские учреждения, поручик больше не колебался.

Присев на пару минут на стоявшую возле чьих-то ворот скамейку, Козырев не спеша обдумал создавшуюся ситуацию и, приняв решение, заспешил на бывшую Торговую, где в незаметном дворовом флигеле квартировал Кобылянский.

Полковник встретил Козырева удивленным взглядом, но, сразу поняв, что у поручика чрезвычайные обстоятельства, прямиком провел в комнату и спросил:

— Что произошло?

Козырев, не желая говорить о своих беспочвенных страхах, немного замялся, но потом, решив, что объяснять свое внезапное появление так и так надо, заговорил:

— Видите ли, господин полковник, час назад я встретил своего бывшего сослуживца.

— Ну и что из этого?

Выражая крайнюю степень неудовольствия за нарушение правил конспирации по столь ничтожному поводу, Кобылянский весьма выразительно скривился. Но Козырев не обратил на это внимания и продолжал:

— Да дело-то в том, что этот мой бывший однокашник при теперешней власти бо-ольшая шишка…

— И что же, — мгновенно насторожился Кобылянский. — Вам угрожает арест?

— Вовсе нет, — с жаром возразил Козырев. — Скорее, наоборот. Мой товарищ пригласил меня на службу к красным и даже обещал всемерно поспособствовать…

— Вон как? — Кобылянский задумался и после короткой паузы спросил: — А он об истинном характере вашей службы у нас ничего знать не может?

— В том-то и дело, что нет. Я ему рассказал все как есть. И про службу у Колчака тоже.

— Ну да, конечно, — согласился Кобылянский. — Вы же для пользы дела, как ограниченно годный, числились в Омске при телефонных мастерских.

— Вот именно, — кивнул Козырев. — Про это я и сказал.

— Послушайте, поручик, — Кобылянский скептически поджал губы. — А вы со стороны своего однокашника никакой провокации не предполагаете?

— Нет, — Козырев немного подумал и снова подтвердил: — Нет, не допускаю. Тем более что Седлецкий, это его фамилия, предложил мне место военспеца не здесь, а в уезде.

— Седлецкий… Седлецкий… — Кобылянский присел и забарабанил пальцами по столу. — Нет, не встречал…

Было видно, что полковник еще колеблется. Наконец он поднял голову и долгим взглядом посмотрел на Козырева.

— Скажите, поручик, вы в нем уверены?

— Да, уверен. Мы с ним почитай все время вместе были. И в университете, и в окопах, вот только в конце семнадцатого разошлись. Из-за его ранения. Его в Московский госпиталь направили, а я, как вся эта заваруха началась, в Саратов подался…

— Ясно, — Кобылянский кивнул. — Вот только почему он красный?

— Так мы ж с ним из разночинцев, — пояснил Козырев. — А тут такие перспективы открываются…

— Да, прямо тебе в Наполеоны… — невесело усмехнулся Кобылянский и, зная, каким неожиданным бывало размежевание, заключил: — Ну что ж, раз вы уверены, рискнуть можно. Все равно устраиваться как-то надо. Вы, как я помню, у Дик-камня красного уже изображали, вот вам и карты в руки…

— Ну что ж, попробую, — в свою очередь улыбнулся Козырев.

— Попробуйте. Для нашего брата в форме как-то сподручнее, а то вы, я смотрю, совсем в затрапезном пальтишке ходите…

— Это после кражи, — смутился Козырев. — Боюсь, снова сопрут, а у меня там удостоверение под подкладку зашито. Мне полковник Чеботарев его на шелке отпечатал и рассказал, как спрятать.

— Ну что ж… — Кобылянский поднялся. — Это другое дело. И вот что, как в уезде обоснуетесь, ни с кем и ничего, вы меня поняли?

— Так точно, — четко ответил поручик Козырев и привычно вытянулся.

Тешевич стоял и внимательно присматривался к низенькому срубу старого колодца, давно закрытому тяжелой крышкой, сколоченной из толстых, потемневших от времени, досок. Смотреть на него было невыразимо приятно, и мысли поручика путались, перескакивая с прошлого, куда уводил его вид колодца, на настоящее, где Тешевич все еще не мог поверить, что его скитания кончились, и теперь он вновь уважаемый человек — владелец хоть и небольшого, но вполне рентабельного имения…