Теперь им предстояло услышать, какой именно будет эта воля.

Форстер разглядывал карту, разложенную перед ним заместителем министра правопорядка. На карте красными кружками были обозначены наиболее неспокойные черные пригороды. Другие цвета отражали различную степень сопротивления, которое оказывали там, в прошлом властям Претории. Кружки были усеяны какими-то условными обозначениями — за ними стояли шестьдесят тысяч полицейских, находящихся на действительной службе и в резерве, которые только ждали команды.

Форстер решительно кивнул.

— Превосходно, Мариус. Именно такой план нам и нужен. Надо с самого начала показать каффирам, кто в доме хозяин, и тогда потом удастся избежать гораздо большей беды. А?

Мариус ван дер Хейден аж покраснел от удовольствия, услышав такую похвалу.

— Так точно, господин президент. Надо только хорошенько пройтись по всем тауншипам и вычистить оттуда самых опасных заговорщиков и оппозиционеров. Как только они окажутся в специальных лагерях, нам будет гораздо легче поддерживать порядок.

Форстер оторвался от карты и обвел взглядом остальных членов Совета.

— Вопросы есть?

Один за другим, все отрицательно покачали головой.

Всех членов специально подобранного кабинета Форстера серьезно волновала проблема безопасности, вставшая сейчас особенно остро. Политика заигрываний, в течение целого ряда лет проводимая покойным Хеймансом и его либеральными приспешниками, позволила черным выдвинуть собственных лидеров и создать сеть организаций, вокруг которых сейчас могли объединиться непримиримые противники восстановленной системы апартеида. Такого допустить было никак нельзя. Черное движение против апартеида нужно сокрушить, и сделать это необходимо немедленно.

То, что предлагал ван дер Хейден, было просто, прямолинейно и обещало большое кровопролитие. Вооруженные отряды полиции, усиленные бронемашинами, совершат массированный налет на наиболее радикальные тауншипы, обыскивая дом за домом в поисках опасных агитаторов. За сопротивление при задержании — расстрел на месте. При попытке сопротивления законным действиям полиции — тоже расстрел. Расстрел ждет и тех, кто попытается ускользнуть от облавы. Те же, кому удастся избежать расстрела, будут посажены в специальные трудовые лагеря, где им некого будет агитировать за неповиновение властям.

Форстер наклонился и одним росчерком пера утвердил целую кипу ордеров на арест.

— Мариус, ваш план одобрен. Жду от вас немедленных действий.

— Я готов приступить сию же минуту, господин президент.

Со своего места рядом с Форстером Эрик Мюллер с плохо скрываемым презрением наблюдал, как этот тучный, с виду напоминающий пивной бочонок человек поспешно собрал свои бумаги и карты и стремительно вышел из комнаты. Типичный провинциальный полицейский болван. В своей попытке подавить любое внутреннее сопротивление новому режиму, так называемый план ван дер Хейдена опирался лишь на грубую силу и превосходство в технических средствах. А где же изящество, где игра?

Лично он предпочел бы более тонкий подход: тщательно продуманные аресты, политические убийства, шантаж. В глубине души Мюллер просто недоумевал. Конечно, разработанная ван дер Хейденом операция «Очистительный огонь» соответствовала стремлению нового президента к решительным действиям. Кроме того, этот житель Трансвааля был открытым, душевным человеком и добрым малым, а Форстеру нравились такие. Значит, так тому и быть. Ничего, новоиспеченный заместитель министра выиграл пока лишь первый раунд. Мюллер направит свою энергию на то, чтобы утвердиться в области спецопераций и разведдеятельности на территории иностранных государств.

Это было следующим вопросом на повестке дня заседания Государственного совета безопасности. Мюллер почувствовал на себе испытующий взгляд Форстера.

— А сейчас директор Управления военной разведки Мюллер доложит нам о том, какой урок мы собираемся преподать соседним государствам за помощь нашим врагам. Эрик, я правильно говорю?

— Да, господин минис… господин президент. — Мюллер вовремя спохватился. Хотя Форстер возглавлял исполнительную власть в стране всего два дня, он уже показал себя человеком, небезразличным к громким титулам. Мюллер кивнул референту и стал, прищурившись, наблюдать, как тот разворачивает крупномасштабную карту юга Африки.

Затем он поднялся, склонился над картой и провел пальцем по неровной линии, обозначающей мозамбикскую границу.

— Я уверен, все присутствующие знают о том, что мы тайно оказываем поддержку РЕНАМО [9] .

За столом закивали. Ограниченное вмешательство в партизанские действия против марксистского правительства Мозамбика на протяжении вот уже более десяти лет было одним из основных принципов внешней политики ЮАР. Под давлением международной общественности правительство Хейманса старалось постепенно порвать с РЕНАМО, но безуспешно. Слишком многие представители высшего командного состава армии и высокопоставленные чиновники, в том числе многие из тех, кто сидел теперь на заседании Совета безопасности, тормозили свертывание этой кампании, наносящий столь ощутимый ущерб экономике Мозамбика. Они продолжали снабжать повстанцев продовольствием и разведданными, несмотря на все директивы руководства.