Эмили нежно коснулась его руки.

— Ты меня понимаешь? Он был в отчаянии.

— Господи, ведь сейчас не средние века! Что, по его мнению, ты станешь делать дома — готовить, стирать, вести хозяйство, как подобает добродетельной бурской девушке?

На лице Эмили появилось некое подобие улыбки.

— Нет, он достаточно хорошо меня знает. Он просто хочет уберечь меня от тебя и твоего «тлетворного» влияния. — Ее улыбка исчезла. — Хотя еще он хочет, чтобы я помогала ему по дому. Чтобы выступала в роли хозяйки на всяких приемах и braais.— Она употребила словечко на африкаанс, означающее «барбекю».

Иэн взял ее чемодан, и они вместе пошли к очереди на посадку.

Эмили продолжала болтать, словно эта болтовня могла помочь ей забыться.

— Видишь ли, нынешнее положение отца вынуждает его больше вращаться в обществе. И ему важно продемонстрировать своим сослуживцам дом, который считается в их среде «нормальным».

Иэн кивнул, но не нашелся, что ответить. Он знал, как Эмили ценит свою свободу и как ненавидит крайне правые взгляды своего отца. И вот теперь она сознательно возвращается туда, откуда когда-то бежала.

И все это ради него.

Его собственные неприятности показались ему пустяком в сравнении с ее жертвой.

— Ваш посадочный талон, пожалуйста.

Он поднял глаза: они стояли у самого выхода на посадку. Юная девушка в форме протягивала руку за билетом.

— Послушай, а можно, я напишу или позвоню? — В его голосе ясно слышалось отчаяние.

Эмили перешла на шепот, так что ему пришлось напрячь слух, чтобы услышать ее слова.

— Ни в коем случае! Мой отец должен считать, что я окончательно с тобой порвала!

— Но…

Она нежно поднесла палец к его губам, заставляя его замолчать.

— Я знаю, Иэн, все это ужасно. Но надо смириться. Я позвоню тебе, как только будет возможность. Как только я смогу сделать это без ведома отца. — Она убрала руку от его лица.

Стюардесса слегка кашлянула.

— Мне нужен ваш посадочный талон.

Эмили молча протянула ей билет и пошла к самолету. Вдруг она обернулась.

— Я люблю тебя, Иэн Шерфилд. Помни об этом.

У него перехватило дыхание, но прежде чем он успел что-то сказать, она скрылась за поворотом.

Иэн продолжал стоять, пока её самолет не взлетел, держа курс на восток, — солнце больно било в глаза, отражаясь от его серебристых крыльев.

Одномоторный «куду»,легкий самолет вспомогательного назначения, вздрогнул и остановился на краю покрытой пятнами мазута бетонной взлетно-посадочной полосы. Пропеллер еще не перестал вращаться, а к нему уже бежали техники, чтобы закрепить крылья самолета и тем самым защитить его от внезапных порывов ветра.

Подполковник Генрик Крюгер неуклюже вылез из тесной кабины, потянулся и подал пилоту руку.

— Спасибо, Питер. Это был прекрасный полет, и на хорошей скорости. У меня даже разыгрался аппетит. — Он посмотрел на часы: до встречи с начальником оперативного управления штаба оставался еще целый час. — Я вернусь из министерства в три или в четыре часа. Ты сможешь подбросить меня обратно в Апингтон?

Пилот, капитан ВВС, улыбнулся.

— Нет никакой спешки, Kommandant.Можете не торопиться. Тут отличная офицерская столовая. Как только я заправлюсь сам и залью горючее в баки, я буду готов лететь на все четыре стороны.

— Вот и прекрасно! — Крюгер достал из-под кресла потертый кожаный «дипломат» и пошел прочь, на ходу поправляя фуражку, чтобы та ровно сидела на его коротко остриженных каштановых волосах. Убедившись, что все в порядке, он ускорил шаг. В нескольких метрах от него возле машины, украшенной флажком, застыл в стойке «смирно» солдат. Должно быть, прислали за ним из министерства обороны.

— Эй, Kommandant.

Он оглянулся через плечо на самолет: через открытое окно кабины пилот «куду»показывал поднятый вверх большой палец.

— Задайте им там жару!

Крюгер подавил улыбку, коротко кивнул и пошел к ожидавшей его машине. Как он и подозревал, вся база знает, зачем его так срочно вызвали в Преторию. Трудно удержать что-то в секрете в такой дружной и закаленной в боях части, как его 20-й стрелковый батальон.

Судя по всему, его последний отчет о сложившейся на границе ситуации дал немедленные результаты. Впрочем, ничего удивительного. Командиры батальонов, даже наиболее отличившиеся, не часто выдвигают такие серьезные обвинения по поводу политики коллегии штаба обороны, но Крюгер устал требовать от своих людей невозможного. Лучшие части регулярной армии бросают на подавление беспорядков в черных пригородах, вместо того чтобы разместить их на границе, где они гораздо нужнее.