Почти тут же они увидели спасающуюся бегством толпу. Позади нее шло скорее какое-то побоище, нежели обычная, пусть и жестокая, полицейская облава. Большинство бегущих составляли женщины и дети; некоторые держали в руках узелки с незатейливым скарбом, другие бежали с пустыми руками; все они кричали и плакали.

Иэн увидел, как Ноулз поднял камеру и принялся снимать. Сам он снова бросился вперед; маленький, коренастый оператор следовал за ним по пятам. Вид бегущих в панике людей, несомненно, произведет впечатление на телезрителей, но репортер обязан быть в самой гуще событий. Его соотечественники должны увидеть, от чего именно пытаются спастись жители Ньянги.

Американцы побежали по запруженной народом улице навстречу людскому потоку, уворачиваясь от перепутанных мужчин, женщин и детей, выносящих из облавы то, что только могли унести. Запах дыма и слезоточивого газа усилился, и Иэн разглядел красно-оранжевое пламя, вырывающееся из крыш горящих домов, которые стояли дальше по улице.

Теперь в толпе преобладали мужчины. Многие были ранены или сильно избиты, кого-то тащили на руках, других попросту волочили по земле. У Иэна закружилась голова от мельтешения порванных и окровавленных рубах, испуганных глаз и угрожающе сжатых кулаков, многие из которых грозили им с Ноулзом.

Эта неприкрытая ненависть неприятно поразила Иэна, но тут он вспомнил о своем цвете кожи. Обитатели Ньянги вполне могли принять их за сотрудников службы безопасности, снимающих сцену бегства для дальнейшего судебного преследования или тайной мести участникам беспорядков. Иэн чувствовал, как по лбу и по спине у него течет пот. Как это ему не пришло в голову, что со стороны этих людей им, возможно, угрожает еще большая опасность, нежели чуть раньше со стороны полиции. Эта мысль не подняла ему настроения.

Он сунул руку в карман, инстинктивно стараясь нащупать журналистское удостоверение, словно это был какой-то талисман. Впрочем, Иэн вполне отдавал себе отчет в том, что оно будет ему слабой защитой, если озлобленная происходящим местная молодежь вознамерится отомстить ему за неправильный цвет кожи.

Ноулз тронул его за руку, и он вздрогнул, испытывая смущение оттого, что невольно выдал свое волнение.

Оператор указал рукой вперед.

— Думаю, нам надо туда. Кто бы ни гнал этих несчастных, им еще придется преодолеть вот это.

Иэн взглянул туда, куда указывал Ноулз, и кивнул. Его друг, как всегда, прав. Местные парни устроили баррикаду из перевернутой машины, автомобильных покрышек, старой мебели и картонных коробок, вытащенных из соседнего магазина. Липкий черный дым от горящих шин заполнил улицу, закрыв солнце, и все вокруг погрузилось в унылый полумрак.

Журналисты подбежали поближе к баррикаде, подыскивая себе удобную позицию в укрытии.

Теперь им были отчетливо видны защитники баррикады. Юноши. Подростки. И даже несколько мальчишек не старше десяти-одиннадцати лет. Все они стояли, держа в руке камень, ножку стула, железный прут или другое импровизированное оружие, которым они могли бы сражаться с теми, кто вероломно напал на их семьи и дома.

— Сюда! — Иэн подтолкнул Ноулза к ржавому остову машины. Они находились всего в двадцати ярдах от баррикады.

Ноулз устроился на коленях за машиной, положив камеру на ее искалеченный капот. Иэн, пригнувшись, стоял за ним, чувствуя себя в большей безопасности, чем раньше.

Над улицей повисла мрачная тишина. Из-за дыма от горящих покрышек и домов невозможно было разглядеть, что происходит за баррикадой. Впрочем, в черном мареве уже не было заметно даже движущихся фигур, меньше стало выстрелов и криков. На мгновение Иэну показалось, что полицейский рейд завершен или отбит.

Неужели жителям Ньянги удалось одержать победу над вооруженными до зубов спецподразделениями?

Ревущий, грохочущий, скрежещущий звук вернул его к действительности, и он с ужасом увидел, как огромный БМП на полной скорости врезался в баррикаду, так что покрышки, мебель и коробки, как в замедленной съемке, полетели в разные стороны. Ударяясь о железные бока бронемашин, камни не причиняли им ни малейшего вреда, и те продолжали неуклюже двигаться по улице, оставляя за собой лишь раздавленную, горящую рухлядь.

Неожиданно из-за дыма появились цепочки полицейских, бросившихся в расчищенную бронетранспортером брешь. Противогазы с пластиковыми очками и напоминающими луковицу фильтрами придавали им жуткий вид. Вдруг один упал прямо в груду хлама, сбитый с ног угодившим в него камнем. Бросивший камень чернокожий подросток издал победный клич и наклонился за новым, но радость его была недолгой.

Иэн вздрогнул, увидев, как выстрел в упор превратил юного метателя в сплошное кровавое месиво. Он сглотнул, пытаясь избавиться от горького привкуса во рту.