Одно было ясно: если ЮАР хочет получить Виндхук, ей придется платить за него слишком высокую цену. И Генрик Крюгер не был уверен, что его страна может позволить себе такую цену заплатить.

На вершине покрытого валунами холма в шести километрах от места сражения старший капитан Виктор Марес сидел, привалившись к своему «БТР-60»,в окружении остатков оперативной группы штаба. На его гимнастерке расплылось ржавое пятно — кровь его погибшего радиста, прошитого пулеметной очередью в тот момент, когда он хотел вспрыгнуть в БТР,чтобы покинуть поле боя.

Что осталось от двух его рот! Пять обшарпанных бронетранспортеров да горстка измученных солдат, которые сейчас заняли временные огневые позиции для прикрытия дороги. Капитан сомневался, что им удастся продержаться больше пяти минут, если атака южноафриканцев возобновится. 8-й мотострелковый батальон практически перестал существовать.

Но как ни странно, южноафриканцы, похоже, не торопились развить успех. Может, их потери оказались более тяжелыми, чем он предполагал. А может, они были очень самонадеянны. Или решили избрать другой путь через горы. Марес слишком устал, чтобы думать об этом. Его клонило в сон, несмотря на нервное состояние, связанное с возбуждением и ужасом, пережитыми во время боя.

— Капитан!

Марес сел прямо и уставился на молодого лейтенанта, в панике карабкающегося вверх по склону.

— Капитан! Они здесь! Они здесь!

Черт! Он вскочил на ноги — от охватившего его отчаяния усталость прошла. Через несколько минут он и его люди будут мертвы. А проклятые южноафриканцы пойдут дальше — завоевывать Виндхук.

Но тут вдруг до Мареса дошло, что лейтенант показывает не на юг, а на север. Туда, где виднелась длинная колонна колесных бронетранспортеров и тягачей с противотанковыми орудиями. На длинной, тонкой антенне головного «ГАЗ-69»развевался кубинский флаг.

Жертвы его батальона были не напрасны! Они продержались до подхода подкрепления, и теперь дорога на столицу Намибии закрыта.

Огромные многомоторные транспортные самолеты медленно кружили над единственной взлетно-посадочной полосой Виндхукского аэродрома, ожидая своей очереди захода на посадку. Те, что уже приземлились, отъезжали в сторону к ожидавшим их ремонтным бригадам и топливозаправщикам.

На территории аэропорта находились сотни человек, но лишь четверо были в гражданском.

Несколько кубинских солдат и два офицера сопровождали независимого репортера из Франции и его съемочную бригаду через царящий на аэродроме хаос, пока те выбирали удобное место для обещанного интервью.

Время от времени они останавливались, но тут же шли дальше, потому что звукооператор отрицательно качал головой — свист ветра и рев реактивных турбин делали запись человеческого голоса просто немыслимой.

В конце концов, они нашли место под навесом с неплохим видом на взлетную полосу. Француз встал перед камерой. Он был высоким, поджарым человеком; долгие годы съемок под открытым небом, поездки в горячие точки и зоны военных конфликтов сделали свое дело: его обветренное лицо и взъерошенный вид нельзя было исправить никакой косметикой. Рядом с ним перед камерой встали два кубинских офицера.

— Отлично. Итак, давайте попытаемся снять все за один заход. Хорошо?

Съемочная бригада и кубинцы кивнули — всем хотелось поскорее укрыться от ветра и шума в здании аэровокзала. Оператор поднял камеру на плечо и нажал кнопку.

— Идет запись.

«Мы находимся в Виндхукском аэропорту. Это небольшое летное поле, обслуживающее полудеревенскую столицу самого молодого независимого государства, превратилось сегодня в центр напряженного военного противостояния. Сейчас, когда в пятидесяти километрах от города находятся боевые части армии ЮАР, сюда по воздуху с головокружительной быстротой прибывают кубинские и ангольские войска. Точная их численность хранится в секрете, но каждый из транспортных самолетов «Ил-76»— вы видите их приземление — может взять на борт более ста пятидесяти человек или две бронемашины. — Репортер сделал паузу, пережидая шум двигателя только что приземлившегося самолета. — А эти гиганты в течение последних двух суток садятся здесь день и ночь.

Рядом со мной находится полковник кубинской армии Хавьер Ферралес».

Полковник был невысокого роста, смугл. Одет он был в парадную форму. Хотя стоял зимний сезон и было не так жарко, полковник явно чувствовал себя неуютно. Но он имел приказ и точно знал, что должен сказать. Он располагающе улыбнулся и кивнул.

Француз повернулся к нему с микрофоном в руке.

— Полковник, по данным западных разведок, эти огромные транспортные «Илы»не входят в состав кубинских ВВС. Кроме того, поступили сообщения, что здесь применяются самые последние модификации ракет «земля-воздух»и другая техника, которая не состоит у вас на вооружении. Должно быть, это серьезным бременем ложится на экономику вашей страны. Какую финансовую и материальную поддержку обещал вам Советский Союз? И собирается ли Москва перебросить сюда свои сухопутные войска?

Полковник неплохо говорил по-английски, хотя и с небольшим акцентом. Недаром для интервью выбрали именно его. Улыбаясь, он произнес:

— Конечно, Куба — маленькая страна. Наше единственное богатство — это наши солдаты, но и их использование было бы невозможно без братской поддержки. Мы получаем помощь от многих наших социалистических союзников. Как вы понимаете, я не могу распространяться о том, какую помощь оказывает нам каждая отдельно взятая страна. Любое участие в этой борьбе за свободу почетно, независимо от конкретного размера вклада. — Улыбка кубинского офицера стала чуть менее искренней. — Мы бы с радостью приняли помощь и так называемых западных демократий. Все страны, независимо от идеологических различий, должны сплотиться и поставить агрессии ЮАР надежный заслон.