— Никогда не прощу, если ты войдешь, так и знай! — закричала она.

Дверь приоткрылась на дюйм. Таня продолжала удерживать ее, но паника высасывала последние силы.

— Это… для твоей же… пользы, — тяжело дыша, проговорил Фабиан. — Как только я увижу… что ты в порядке… тут же уйду. Все равно… Флоренс… поднялась бы… сюда!

— Плевать! — взорвалась Таня. — Ты не войдешь!

Однако, нравилось ей это или нет, Фабиан уже входил. Он еще приналег, щель увеличилась на два дюйма, а Танино сопротивление продолжало слабеть. И без сомнения, он уже мог видеть, что происходит что-то странное.

— Что это? На полу… Что это? Похоже на… Похоже на…

Танины силы были на исходе. Она продержалась еще несколько секунд, а потом отступила в глубину комнаты, и Фабиан тут же ворвался внутрь, поскользнувшись на грудах волос, словно новорожденный жеребенок, и рухнув рядом с постелью. Таня бросилась к двери, выдернула из замка отмычку и заперла дверь.

Он сидел там, где упал, с неестественно подвернутой щиколоткой, не в силах пошевелиться — настолько был потрясен увиденным. Захватил волосы в горсть, вытаращился на них, разжал пальцы, не веря своим глазам, проследил за соскальзывающими на пол прядями. И поднял взгляд на Таню.

Странно, но сейчас, когда Фабиан был здесь, она чувствовала себя спокойнее. Как будто теперь от нее ничего не зависело, как будто ее жизнь больше ей не принадлежала, как будто, что бы ни произошло дальше, все целиком и полностью будет зависеть от Фабиана. Она так устала бороться, так устала лгать. Как ни странно, сейчас ей больше всего хотелось рассказать правду — и теперь, увидев эти жуткие волосы, Фабиан должен будет прислушаться к ее словам.

— Я должна рассказать тебе кое-что, Фабиан. — Ее голос тоже звучал спокойнее, чем она ожидала. — Ты был прав. Я действительно кое-что скрываю. Все, что ты замечал… что происходит, когда я рядом… ну, у этого есть причина. Может, поначалу тебе будет трудно поверить…

Она замолчала, заметив, что Фабиан ее не слушает. Его губы беззвучно двигались, взгляд широко распахнутых глаз был прикован к ней с выражением ужаса и смятения.

— Ведьма, — произнес он наконец тихо, но достаточно отчетливо, чтобы она расслышала.

— Что? Нет, Фабиан, послушай…

— Ведьма-цыганка. — Его взгляд переместился с ее головы на устилающие комнату волосы и надолго замер. — Это ее работа. Она прокляла тебя! Прокляла, когда подарила компас!

На мгновение Таня утратила дар речи. Такого рода теория до сих пор ей даже в голову не приходила. В принципе, цыганка, наверное, способна на это. И все же Таня сомневалась, что старая женщина стала бы утруждать себя, делая вид, что помогает ей, только ради того, чтобы сотворить подобное. Это казалось маловероятным, но… возможным. И убежденность Фабиана в том, что дело обстоит именно так, открывала Тане легкий путь объяснения ситуации. Ей не придется проходить через унизительную попытку убедить его в существовании фэйри — раз он уже верит в то, что сказал.

— Мне кажется… Мне кажется, может, ты и прав, — медленно сказала она.

— Конечно прав! — воскликнул Фабиан. — В Тикиэнде нет ни одного человека, кого старуха не сглазила бы, и ты у нее была следующая на очереди! Нужно было продать компас тому типу в автобусе!

— И что мне теперь делать? — Таня беспомощным жестом обвела комнату. — Нельзя, чтобы меня увидел кто-нибудь еще!

— Не знаю… Не знаю… — забормотал Фабиан. — Но ты права. Мы не можем допустить, чтобы они это увидели. Нужно как-то отрезать волосы. У тебя есть ножницы?

Таня покачала головой.

— Только для ногтей. С ними ничего не получается.

— А если я принесу кухонные ножницы… или те, садовые, которыми пользуется Уорик… или топор, а?

— Дело тут не в остроте инструмента, — ответила Таня. — Нужно каким-то образом разрушить заклинание.

— Ох! У тебя есть какие-то мысли на этот счет?

— Я когда-то читала… не помню где… о вещах, с помощью которых вроде бы можно разрушить заклинание или проклятие, — ответила Таня, обдумывая каждое слово. — Это — находиться около бегущей воды, вроде ручья или реки, красный цвет, соль, выворачивание одежды наизнанку и железо. Если найти что-то в этом роде, может, и получится.

Она подняла руку к голове, при этом свет упал на браслет, и один из брелоков сверкнул. Кинжал.

— Можешь ты достать, скажем, нож с красной рукояткой? — спросила она.

Фабиан просиял.

— Флоренс вскрывает письма ножом с оранжевой рукояткой. Ну, почти красной. И он острый. Может, сработает.

Таня покачала головой.

— Нет, нужен красный цвет. Ярко-красный.

Они молча смотрели друг на друга, на лицах обоих, как в зеркале, застыло одинаковое выражение уныния.