Нат хотел возразить, но он знал, что Голдблат прав.

— Ну, так какую форму примет это искупление? — спросил он.

— Я думаю, у меня есть лучшее решение, чем три «Аве Мария». Оно очистит нас обоих от грехов и может даже дать небольшую прибыль.

— Жду ваших указаний, отец мой.

— Много лет я с интересом следил за вашей карьерой, сын мой. Вы очень умны, чрезвычайно усердны и полны решимости, но больше всего меня в вас восхищает то, что вы честны, хотя один из моих юридических советников пытается убедить меня в обратном.

— Я польщён, сэр, но не безмерно.

— И правильно. Я — реалист, и думаю, что если на этот раз вы не добьётесь успеха, то через пару лет вы снова попытаетесь его добиться, и будете пытаться, пока не добьётесь. Я прав?

— Возможно, сэр.

— Вы были со мной откровенны, и я тоже буду откровенен. Через полтора года мне исполнится шестьдесят пять лет, и я уйду в отставку, чтобы играть в гольф. Я хотел бы оставить своему преемнику процветающий банк, а не больного пациента, который то и дело ложится в больницу для дальнейшего лечения. Я думаю, вы могли бы стать решением моей проблемы.

— Я думал, что я скорее — её причина.

— Тем больше оснований предпринять решительные и целенаправленные действия.

— Мне казалось, именно это я и делаю.

— И вы можете продолжать в том же духе, сын мой, но, по политическим причинам, мне нужно, чтобы всё это выглядело как ваша инициатива, а для этого, мистер Картрайт, вы должны мне довериться.

— Вы создавали свою репутацию сорок лет, мистер Голдблат. Я не могу поверить, что вы готовы пожертвовать ею за несколько месяцев до ухода в отставку.

— Я тоже польщён, молодой человек, но, как и вы, не безмерно. Поэтому я хотел бы, чтобы эта наша встреча состоялась по вашейпросьбе и чтобы на этой встрече выпредложили мне перестать сражаться друг с другом и начать сотрудничать.

— Вы предлагаете мне партнёрство? — спросил Нат.

— Называйте это как угодно, мистер Картрайт, но если наши два банка сольются, никто не останется внакладе и, более того, нашим акционерам это будет выгодно.

— А какие условия, как вы предполагаете, я должен предложить вам — а также моему правлению?

— Чтобы банк назывался банком Фэйрчайлда — Рассела и я оставался председателем правления следующие полтора года, а вы стали бы моим заместителем.

— А что будет с Томом и Джулией Расселами?

— Им, конечно, будет предложено стать членами правления. Если через полтора года вы станете председателем правления, вы сможете назначить своего заместителя, хотя, по-моему, было бы разумно оставить Уэсли Джексона главным управляющим. Но так как несколько лет назад вы предложили ему стать членом правления вашего банка, я не думаю, что вы будете что-то иметь против.

— Да, это верно, но это не решает проблему распределения акционерного капитала.

— Сейчас вы держите десять процентов акций банка Рассела — так же, как и ваш председатель правления. Его жена в какой-то момент владела четырьмя процентами акционерного капитала. Но я подозреваю, что в течение последних дней именно её акции вы продавали на открытом рынке.

— Возможно, мистер Голдблат.

— По обороту и прибылям банк Фэйрчайлда при-при-примерно в пять раз превосходит банк Рассела, так что я предлагаю, чтобы, когда вы внесёте своё п-п-предложение, вы и мистер Рассел попросили по четыре процента и получили три. Что же касается миссис Рассел, я думаю, что для неё один процент будет вполне ум-местен. Конечно, вы все трое сохраните свои прежние оклады и прибыли.

— А наш штат?

— Первые п-полтора года должно сохраниться status quo. [56] После этого — как вы решите.

— И вы хотите, чтобы я обратился к вам с этим предложением, мистер Голдблат?

— Да.

— Простите, но почему вы просто сами не сделаете мне это предложение, чтобы моё правление его обсудило?

— П-Потому что наши юридические представители против этого в-в-возразят. Мне кажется, что в этом слиянии банков у мистера Эллиота — лишь одна цель, которая заключается в т-том, чтобы уничтожить вас. А у меня тоже — только одна цель, и она заключается в том, чтобы с-с-сохранить незапятнанную репутацию банка, которому я отдал т-тридцать лет своей жизни.

— А почему бы вам просто не расторгнуть контракт с Эллиотом?

— Я хотел это сделать — после того как он разослал это отвратительное письмо от моего имени, но я не мог позволить себе п-публично признаться, что за несколько дней до того, как нашему банку может грозить поглощение, у нас возникли в-внутренние разногласия. Я могу себе представить, какой шум поднимет п-пресса, не говоря… не говоря уже об акционерах, мистер К-Картрайт.

— Но как только Эллиот услышит, что это предложение исходит от меня, он сразу же посоветует вашему правлению его отвергнуть.