— Как долго рабы могут выдержать этот ритм? — спросил Дуилий, с интересом наблюдавший за маневром.

— В нормальных условиях пять минут, — ответил Аттик. — Но теперь десять узлов берет на себя ветер, и на долю гребцов остается только три. Темп такой же высокий, как при таранной скорости, но усилий затрачивается гораздо меньше.

Дуилий снова кивнул, и на его лице отразилось восхищение искусством, которое требовалось для выполнения подобного маневра.

Аттик заметил эту невысказанную похвалу. За то короткое время, что он знал Дуилия, его мнение о сенаторах, сложившееся под влиянием Сципиона, существенно изменилось.

«Аквила» миновала остров Панарея на скорости тринадцать узлов — каждый удар весел приближал судно к Липаре. Аттик, Септимий и Дуилий стояли на корме, молча вглядываясь в морскую даль. Аттик раздумывал, не увеличить ли еще скорость — благо попутный ветер позволял. Маневр считался очень опасным, и капитан видел его всего один раз в жизни — последствия были катастрофическими. При скорости выше таранной удары барабана начинают сливаться, и ритм, заставляющий двести человек грести в унисон, легко теряется. Аттик с сожалением отверг эту мысль. Нужно идти с прежней скоростью и молить Фортуну о помощи.

— Суда прямо по курсу!

Все подняли голову, посмотрев сначала на топ мачты, а затем на горизонт, в ту точку, куда показывал впередсмотрящий.

— Далеко? — крикнул Аттик.

— Около пяти миль, капитан. Идут друг за другом, у самой гавани Липары.

— Проклятье! — выругался Аттик. — Слишком далеко для сигнала.

— Опоздали. — Септимий вслух произнес то, на что не решались другие.

— Курс и скорость прежние! — приказал Дуилий. — Может, ловушка карфагенян еще не готова захлопнуться, и мы успеем.

Аттик кивнул, надеясь, что у них еще есть шанс.

С кормы «Марса», пересекавшего серповидную гавань, Сципион внимательно разглядывал тихий город. Липара раскинулась в самом центре бухты, а за ней начинался крутой подъем на холмы, протянувшиеся вдоль оси острова. При виде римских галер, входящих в гавань, вся деятельность в порту замерла, и торговые суда у причалов казались брошенными. Сципион улыбнулся, представив панику, которая охватила размещенный в городе гарнизон карфагенян.

«Марс» шел в центре бухты, а остальные суда распределились справа и слева, выстроившись в ряд. Сципион лично выбрал такой строй, вспоминая впечатление, которое произвели галеры в Остии. Этот вид должен вселить страх в сердца врагов на берегу. Не встретив сопротивления, старший консул испытал некоторое разочарование. По возвращении в Рим ему придется приукрасить свой доклад хотя бы для того, чтобы удовлетворить жажду славы сограждан. О легкой победе не слагают легенды.

Сгорая от нетерпения, Сципион ждал, пока неопытные экипажи закончат маневры в узком пространстве бухты; их действия выглядели нескоординированными и неуклюжими. Простейшая перестройка из колонны в ряд была еще не завершена, когда терпение Сципиона истощилось.

— Увеличить скорость!

«Марс» рванулся вперед, и за ним последовали остальные галеры. Сципион расправил складки тоги, готовясь к высадке на берег.

В безнадежном молчании Дуилий смотрел, как последняя галера Классис Романус входит в гавань в трех милях от «Аквилы». Римские суда двигались решительно, но без спешки, оставляя экипажу «Аквилы» слабую надежду на то, что они успеют предупредить о ловушке.

Аттик, привыкший за многие годы на море не терять бдительности, продолжал следить за горизонтом, опасаясь появления врага.

Вот они! Он заметил движение у южной оконечности острова, рядом с мысом в миле от гавани.

— Суда по левому борту! — доложил впередсмотрящий, и все взгляды обратились в ту сторону, куда уже смотрел Аттик.

— Карфагеняне, — сказал капитан «Аквилы», и развевающиеся на мачтах вымпелы подтвердили его слова. — На скорости атаки.

Аттик уже насчитал десять галер, а из-за мыса появлялись новые суда, вспарывая воду веслами. Впереди шла квинквирема, словно вожак стаи, безошибочно выводящий волков на добычу.

— Стой! — внезапно скомандовал Дуилий.

После секундного колебания Аттик передал приказ экипажу. Парус был тут же спущен, движение весел замедлилось, затем полностью остановилось.

— Какие будут указания, консул? — напряженным голосом спросил Аттик, понимавший, что на счету каждая секунда.

Септимий стоял рядом, крепко сжимая рукоять меча; близость врага заставила его напрячься.

— Курс на Рим, капитан. — Голос Дуилия дрожал от бессильной ярости.