— Но Лайза, даже пьяная, поняла, что это Джейсон, — заметила я, стараясь намекнуть потоньше, а не спрашивать: «А почему это ты, как увидела его голым, так и поняла, что это не Кейт?» Но как спросить повежливее, не знала.

Джейсон улыбнулся мне — не искрометной улыбкой, но все же своей.

Я посмотрела на него взглядом, который — когда-то казалось мне — такую улыбку стирает, но сейчас я сделала это по привычке. Никакие мои действия теперь не могли бы угасить его улыбки.

Лайза снова покраснела, очень смутилась.

— Я… у Кейта не…

Она вдруг встала, покачнулась.

Мы с Джейсоном поймали ее за руки.

— Можно мне в туалет у вас?

— Я ее отведу, — предложила Триш, взяла ее у нас из рук и повела к открытой двери в ванную. Я эгоистично понадеялась, что она у нас в номере блевать не будет, но за уединение была благодарна. Хотя двое охранников в штатском у дверей несколько меняли значение термина «уединение».

Подождав, пока за женщинами закроется дверь, я обернулась к Джейсону:

— Насколько я поняла, у вас с Лайзой в школе был роман?

— Был, — кивнул он.

То есть мне самой спрашивать? Ладно.

— Она тебя узнала, увидев тебя голым, Джейсон. Что ее навело на правильную мысль? Ты и Саммерлендовские ребята не совсем идентичны, когда без одежды?

— Злишься, что я тебя заставил на эту тему думать?

— Не злюсь, просто не люблю заниматься глупостями. Ответь на вопрос.

— Я бритый.

— Насколько я понимаю, Кейт тоже?

— Я не про лицо.

А!

— Ты хочешь сказать, что в школе ты тоже гладко выбривался?

— Нет, но достаточно, чтобы волосы на теле не были видны в танцевальных костюмах на репетиции. Бриться полностью я начал только когда стал выступать в стриптизе. Мне и так от парней приходилось слышатьмного интересного, и даже представить себе не могу, что было бы, если бы я появился такой гладко выбритый, как сейчас. — Он покачал головой. — Что-то в юности вспоминается как счастье, а что-то — не очень.

— Аминь, — отозвалась я.

В дверь постучали. Один из двоих в штатском тихо поговорил с тем, кто за дверью, и стал открывать защелку.

— Стоп! — велела я.

Он оглянулся, не сняв руку с защелки. Глаза у него были карие, волосы им под цвет. Он пытался смотреть колючим взглядом, но слишком еще был новенький, чтобы получалось.

— Номер наш. И здесь мы решаем, кого впускать, кого не впускать.

Кареглазый глянул на своего напарника — тоже молодого, с такой короткой стрижкой, что кожа просвечивала сквозь волосы. Светлые глаза за очками в серебряной оправе. Судя по стрижке — отставник. Но надо посмотреть, соответствует ли стрижка всему остальному, а потом решать.

Этот напарник едва заметно пожал плечами.

Кареглазый сказал:

— Там Питерсон и человек губернатора.

— Человек губернатора — это Чак? — спросила я.

Еще раз они переглянулись и кивнули — совершенно синхронно, будто нарочно.

Я посмотрела на Джейсона. Ему тоже показалось странным, что Чака назвали «человек губернатора»?

Джейсон пожал плечами.

— Наверное, стоит их впустить. Мы же звали их на помощь.

Он был, черт побери, прав. Я кивнула охранникам:

— Впустите их.

Они переглянулись еще раз. И коротко стриженный мне ответил:

— Вам следует знать, что мы вашим приказам не подчиняемся.

— Хорошо, парни. Прежде всего: как вас зовут?

Они снова переглянулись. Это у них всегда так перед ответом на любой вопрос, или это я сбиваю их с толку?

— Я Шэдвелл, — ответил стриженый.

— Я Роу, — сказал кареглазый.

— Значит, вы Шэдвелл и Роу? — спросила я, потому что знала: если они будут и дальше поблизости, я не устою перед искушением назвать их Шедевроу — обоих. Очень уж прикольно.

Джейсон хорошо меня знал. Тронув меня за руку, он сказал тихо:

— Веди себя прилично.

Я улыбнулась его проказливой улыбкой (моя очередь), но вслух сдержалась. Начать действовать им на нервы я смогу и позже — это у меня отлично получается.

— Так вот, ребята, договоримся так: вы не подчиняетесь нашим приказам — ладно. Мы вашим тоже не подчиняемся. И нам нужно найти способ как-то совместно действовать, иначе нас ждет очень неприятная пара дней.

В дверь снова постучали, уже резче, и голос Чака потребовал: