Пока не захотят сами, чтобы их увидели.

Джейсон, не выпуская меня из объятий, повернул к себе, уткнув меня лицом в плечо и шею. Я вдохнула аромат его кожи. Пахло Джейсоном, но под этим угадывался волчий мускус. Это помогло не выпустить те поблескивающие контуры.

— Запах тигра. Появляется и исчезает, как сны ветра в пустыне, — сказал оборотень-тигр.

— Поэтично, — оценил Джейсон. — Но мы уходим.

Он двинулся к двери. Я обернулась, чтобы видеть куда иду, и увидела мелькнувшие синие глаза, но не человеческие. Цвет человеческий, а вот то ли оттенок, то ли форма — совсем не. От вида этих глаз у меня свело нижнюю часть тела — не сексуальным желанием, а болью. Тигр сжимал когти, давая мне знать, что ему очень не нравится сидеть в ловушке моего человеческого тела, не имея выхода.

— Криспин меня зовут, — представился оборотень.

Джейсон тронул меня за лицо свободной рукой.

— Не смотри, — шепнул он.

Я послушалась, смотрела только прямо перед собой. С нами вместе шли Роу и Шэдвелл. Криспин пристроился сзади — я почувствовала не глядя.

— Оставь ее в покое, — велел Чак.

Кто-то оказался у нас за спиной, и это был Санчес.

— Прикрою сзади, — сказал он.

Я не знала, кому он говорит, но прикрывал он меня, нас — я поняла.

Живот свело, будто в желудке у меня оказалось что-то тверже, плотнее еды — тяжесть фантомной беременности. Только это не призрачный младенец был во мне, а что-то куда более солидное. И как настоящий младенец, это «что-то» хотело на волю.

Нас вывели из дверей, довели до лифта. Санчес жестом предложил нам войти в кабину, за нами вошли Шэдвелл, Роу и Чак.

— Что все это значит, маршал? — спросил Чак.

Я покачала головой, оперлась на Джейсона. Вдохнула аромат его кожи, пытаясь запахом волка смягчить ощущение спазма в животе, где свернулось что-то твердое. Стала медленно и ровно дышать. Я смогу. Ради этого я упражнялась, чтобы иметь возможность выезжать без свиты ликантропов.

За меня ответил Джейсон:

— Я — ликантроп, а экстрасенсорные способности Аниты иногда позволяют ей походить на одну из нас.

— Какие именно экстрасенсорные способности? — поинтересовался Чак.

— Она профессионально поднимает мертвых и работает истребителем вампиров. Для первого нужен талант некроманта, а истребители вампиров без экстрасенсорных способностей тоже долго не живут.

— Каких именно способностей? — настойчиво повторил Чак.

Спазм в животе стал наконец-то отпускать. Я уже смогла дышать без ощущения, что протаскиваю через себя какую-то тяжесть. Медленно и осторожно, не отрывая лица от груди Джейсона, я ответила:

— Я отлично работаю с мертвыми, Чак. Это моя способность.

— Тот тигр сказал, что вы более живая, чем все там присутствующие.

Двери лифта открылись, Роу первым вышел в коридор, потом кивнул Шэдвеллу, и только тогда тот нас выпустил. Чак не проверял коридор так, как это делали они. Он был больше разруливатель проблем, чем настоящий телохранитель.

— Заигрывал, — ответила я.

— Странный способ.

— Я видала еще более странные.

Чак посмотрел на меня недоверчиво. Мне было наплевать, верит он или нет, мне были нужны только наш номер и уединение. Пусть Джейсон мне поможет затолкать обратно тигра и напитать ardeur. А уж после этого будем переживать, что там Чак о нас знает или думает.

— Вы плохо выглядите, — сказал Роу.

— Спасибо.

— Вы меня поняли. Этот оборотень или тот вампир — они не сделали ничего такого, что нам, обыкновенным, недоступно увидеть?

Хороший был вопрос, умный вопрос. Слишком даже умный. И снова Джейсон спас меня от необходимости отвечать.

— Ты себе представить не можешь, как страшно действует энергия невидимого на тех из нас, кто умеет ее ощущать. Это бывает высший кайф — или высший облом.

— И от чего зависит выбор? — спросил Роу.

— Когда окажемся в номере, — вмешался Шэдвелл, — тогда и будешь играть в двадцать вопросов, Роу. А пока что — глаза и уши отдай работе.

И так нас Шэдвелл спас от ответа на второй вопрос, но его серьезное отношение к переходу из лифта в номер напомнило мне, что у меня у самой есть вопросы. И такие, на которые нужны ответы. Но наши метафизические проблемы были важнее этих загадок. Они влияли на мою жизнь и на мою работу не самым лучшим образом.

Когда мы подошли к двери, Шэдвелл протянул руку.

— Что такое? — спросил Джейсон.

— Ключ-карту, чтобы я вошел в дверь первым.

— Господи, — вздохнула я. — Шэдвелл, ты же раньше этого не делал. Пришли сведения, что угроза еще серьезнее?

Шэдвелл попытался сделать пустые полицейские глаза, но вышла просто сердитая физиономия.

— Пожалуйста, дайте мне карту.

Джейсон посмотрел на меня:

— Он сказал «пожалуйста».

Я попыталась было поспорить, но в животе у меня так что-то свело судорогой, что мне пришлось согнуться пополам. Что такое? — подумала я и увидела, что меня чуть не убило бледно-золотое и белое, тигр-оборотень. Тигр этот посмотрел на меня секундным взглядом, старые оранжевые глаза перекрывались сверху образом Криспина. От мысли о том, что это значит, я согнулась в три погибели, колени подкосились. Джейсон меня поймал, иначе бы я упала.