— Ты сражалась со своим тигром. Если бы ты просто отдала его мне, он бы никому из нас вреда не причинил.

Наверное, он прочел мысль по моему лицу, потому что вдруг посмотрел любопытным, оценивающим взглядом:

— Ты не знала, — понял он.

— Я знаю, что если ликантроп борется со своим зверем, превращение происходит бурно. А вот этот логический шаг я не сделала.

— Ты это уже делал с кем-то, — заключил Джейсон.

— Естественно. Я взрослый самец клана. А это — способ предотвращения выкидышей у наших беременных самок.

Мы с Джейсоном уставились на него. И я спросила вслух:

— Тигры-оборотни это делают постоянно со своими беременными?

— Да, — ответил Криспин и сморщился, хотя на его полуморде это больше было похоже на оскал. — И тебе это следует знать. — Он нахмурился сильнее. — Потому что тигр у тебя белый, а мы — единственный клан белого тигра в Соединенных Штатах. И ты должна была бы быть одной из наших самок, а это не так. — Он приподнялся на локте, другой рукой опираясь на мокрый ковер, будто мышцы еще не хотели ему служить. И лицо его полно было заботы и сочувствия. — Ты выжила после нападения, но это не мог быть зверь из нашего клана. Мы никогда такого не делаем. Закон запрещает обращать человека против его воли. — И он снова нахмурился. — Когда наш мастер велит нападать, мы живых не оставляем.

Он это произнес не задумываясь — будто знал, что мне можно исповедаться в грехах.

Я почувствовала себя в необходимости предупредить:

— Криспин, я на самом деле федеральный маршал. Думай, что мне говоришь.

— А знают ли там, что ты одна из нас?

Я посмотрела на Джейсона. Можно ли рассказать этому чужаку? И что именно можно рассказать без риска?

Джейсон понял мой взгляд — он очень часто меня понимает без слов.

— Ты из тигров Макса в Лас-Вегасе? — спросил он.

Криспин перевел взгляд на стоящего Джейсона:

— Да.

— Макс знает, кто такая Анита. И знает, какие слухи о ней верны, какие нет. Если он не сообщил этого тебе, то, наверное, не считает нужным для тебя это знать. Ничего личного, но я думаю, чтобы мы могли объяснить, нужен сперва разговор между твоим мастером и нашим.

— Ты намекаешь, что она — не тигр-оборотень? — спросил Криспин.

— У людей есть поговорка, что одна картинка стоит тысячи слов. А мы знаем, что запах стоит куда как больше.

Криспин молча кивнул.

Джейсон опустился на мокрый ковер по другую сторону от меня.

— Звери спокойны, — сказала я. — И мне не надо, чтобы ты ради меня покрывался шерстью или из кожи вон лез — в переносном и в буквальном смысле.

— Ты уже можешь сесть? — спросил он.

Я подумала, мысленно обследовала собственное тело. Больно, но не так, как я боялась. Я начала пытаться сесть, и рука Джейсона лишь на секунду опередила длинную руку Криспина. Их взгляды встретились надо мной — и уровень тестостерона в комнате выдал свечку.

— Даже не думайте, — сказала я.

— В нашем народе самки спариваются только с одним самцом. Все определяется состязанием.

Джейсон подавил смех, что озадачило тигра, а меня заставило посмотреть на Джейсона недовольно.

— Прости, — сказал Джейсон, — но я только что подумал, насколько тогда тигр не зверь Аниты.

Я нахмурилась сильнее.

— Ты подумай о своем волке, так, чтобы его выдвинуть на глубину обоняния.

— На глубину обоняния? — переспросила я.

— Анита, поверь мне. Чуть-чуть подумай, и он поймет идею.

— Не хочу, Джейсон. Я устала, у меня все болит, и я не хочу, чтобы этот процесс опять вышел из-под контроля.

Он попытался меня обнять, притянуть к себе, но рука Криспина оказалась у него на пути. Длинная рука с когтистой лапой обернулась вокруг моей талии.

Я прильнула к Джейсону настолько, насколько пускала мускулистая мохнатая конечность. Джейсон взял мое лицо в ладони, прижал к своей груди, давая ощутить запах его кожи под футболкой. Мелькнули темно-золотые глаза, окруженные белым и темным мехом. Мое тело отреагировало, и моя волчица потопала внутри меня по метафизической тропинке. Стой, назад, — подумала я.

Волчица задумалась, посмотрела на меня. Вдруг в ее глазах появилось что-то, говорящее «нет» мне.

— Теперь от тебя пахнет волком, — сказал Криспин. Он подался ко мне, нюхая мне лицо, волосы — и это снова вызвало запах тигра. Тигр-то должен был вести себя тихо, но во мне были и другие тигры. Все еще мелькали в темноте полосатые морды.

Я сильнее прижалась к Джейсону, но волчица не хотела нам помогать. Она посмотрела на меня пустым взглядом, будто давая мне понять, что подчиняется, потому что должна, но все равно хочет наружу. На свободу.