Я рыдала, пока не подкосились колени, и Ричард держал меня сильными руками, не давал упасть, прижимал к себе мое обмякшее тело. Когда рыдания стали затихать и Ричард почувствовал, что я снова стою на ногах, он ослабил руки, отклонился назад, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Пробьемся, — сказал он.

Я посмотрела на него. Волосы выбились из-под бейсболки, каштановые волнистые кудри до плеч обрамляли его лицо и длинную, резкую линию шеи. А мне хотелось видеть это великолепие, рассыпанное вокруг лепных скул. Встав на цыпочки — слегка больно, но все же терпимо, — я сняла с него бейсболку и увидела, как рассыпались еще волосы, но не все.

Ричард повернулся — я увидала совершенно мерзкий пучок, который кто-то ему завязал. Потянулась освободить его волосы, но он поймал меня за руку, поставил меня на пол на всю ступню.

— Не надо.

— Почему?

Он ласково улыбнулся:

— Потому что мои волосы тебя отвлекут, а сейчас не время.

Я кивнула, соглашаясь.

— Слишком, впрочем, у меня все болит, чтобы отвлечься всерьез. Я было удивилась, что чувствую себя так ужасно, но два дня — это объясняет.

Он поцеловал мне костяшки пальцев на обеих руках, потом отпустил их.

— И вид у тебя очень потерянный.

— Потому что так я себя чувствую. — Я посмотрела на него: — Ричард, что со мной случилось? Почему я не чувствую Жан-Клода?

Он подумал, потом сказал:

— Включи воду. Так, будем надеяться, тот тигр нас не услышит.

Не говоря больше ни слова, я подошла к душу — все равно надо было помыться. Мужской запах держался у меня на коже, и это был запах чужих мужчин. Мне случалось просыпаться в аромате чужой кожи на теле, но никогда этот аромат не был незнакомым. Я медленно присела — опасаясь боли — и включила воду. Ричард стал рассказывать:

— Ты помнишь Марми Нуар?

Я попыталась оглянуться через плечо, но следы больших когтей отозвались слишком сильной болью, и пришлось повернуться всем телом:

— Мать Всей Тьмы не так-то легко забыть.

Кажется, он вздохнул с облегчением:

— Слава богу! Жан-Клод не знал, сколько твоей памяти она стерла.

Я уставилась на него:

— Ричард, о чем это ты? Марми Нуар мне память не стирала. Я помню каждый раз, когда ее видела, даже во сне.

Взгляд Ричарда мне не понравился. Слишком сочувственный, слишком понимающий, слишком… «ах-ты-бедненькая».

— Нет, не помнишь.

— Перестань ходить вокруг да около и расскажи мне.

— Позавчера она подчинила себе твой разум. Это из-за нее взбесился ardeur.

Япопыталась вспомнить. Что я помню последнее?

Но чем я напряженнее пыталась вспомнить, тем сильнее ускользала в сторону мысль — будто на льду, где не за что схватиться. Я встряхнула головой:

— Я некромант; вампиры подчинить себе мой мозг не могут. Тем более на расстоянии в тысячи миль. Она же аж в Европе. Вот так полностью меня задурить она оттуда не могла бы.

Он пожал широкими плечами:

— Тогда почему ты не помнишь, что случилось? Что заставило ardeur выйти из-под контроля так, как никогда еще не бывало?

— Не знаю, но…

Я сглотнула сухим ртом — даже больно стало. Вода потекла совсем горячая, от нее пошел пар. Я добавила холодной и попыталась понять, что он говорит.

— Сперва тигр во мне вроде как с ума сошел. Творил такое, чего никогда ни один из зверей не делал.

— Например?

Я ему рассказала очень сжатый вариант. Когда рассказ закончился, Ричард стал настолько мрачен, что мне это не понравилось.

— В чем дело, Ричард? Что со мной такое?

— Мы пока точно не знаем, но похоже, что ты направила зов ко всем тиграм-оборотням в США. Максимилиан, мастер Лас-Вегаса, позвонил Жан-Клоду с самыми разнообразными угрозами. Заявил, что ты украла или пытаешься украсть одного из его тигров. Он не против был, что ты с тигром спишь, но ты не имела права вызывать его как супруга.

— Что это за «зов» такой? Криспин тоже о нем говорил, судя по интонациям, его с большой буквы надо писать.

— Из всех тигров-оборотней нам довелось говорить только с Кристиной, но она не урожденная, она выжила после нападения, и потому она не эксперт. В общем, «зов» — это способ для доминантной тигрицы добыть себе любовника и в конечном счете — супруга. На это способны только очень доминантные самки, и если вопли Макса точны, то ты своим зовом накрыла всю страну — или почти всю. Макс решил, что это относилось только к его клану, потому что у тебя оказался его тигр, но когда его жена связалась с другими кланами, просто проверить… в общем, «зов» коснулся всех.

— Коснулся — это как? — спросила я.

Вода стала нужной температуры. Я отчаянно хотела вымыться, но информации хотела не меньше.

— Очевидно, все свободные самцы ощутили твой зов. И только самые доминантные самки удержали своих самцов, чтобы не прыгнули в ответ на твой зов в ближайший самолет или автобус.

Я вытаращила глаза:

— Ты серьезно?

Он развел руками:

— Анита, это не ты. Ты сильна, но не настолько.

— Ты хочешь сказать, что Марми Нуар через меня вызвала сюда тигров?