Три «бумера» колонной на скорости прошли на территорию больницы, перед моргом эффектно рассыпавшись веером в боевой порядок. Санитары в страхе бы разбежались. Но на той же площадке стояли два других «бумера». И не санитары возле них, а грозного вида ребята. «Спартанцы», больше некому. Среди них друзья Спартака – те самые лица, которые Хазар совсем недавно видел на экране. Мартын, Гобой, Бабай, Угрюм… Похоже, они не уезжали отсюда с тех пор, как убралась съемочная группа.

Хазар натянул на губы небрежную ухмылку, вылез из машины и непринужденной походкой подошел к знаменским. Перед ним не было зеркала заднего вида, он не оборачивался, но все равно видел – вернее, чувствовал, – как его бойцы выстраиваются за ним в линию. Оружия у них в руках нет, но и «спартанцы» без железа. Они, само собой, тоже набычились, выставили, что называется, рога. Их всего восемь человек, хотя, возможно, кто-то сейчас в морге, с телом Спартака возится.

– Какого хрена? – злобно спросил Мартын.

Он был на голову ниже Хазара, но это не мешало ему смотреть на него сверху – вниз. Сильный у него взгляд, пронзительный. Такое ощущение, что он до сих пор чувствует за собой личную мощь Спартака. Может, поэтому и не отходит от морга, чтобы подпитываться его хоть и мертвой, но все еще ощутимой энергией.

– Что-то не так? – глядя на него, хищно сощурился Хазар.

Круто смотрится Мартын, не вопрос. И его дружки выглядят солидно. Но Хазар не очень-то их и боится. Поэтому и чувствует себя вполне уверенно. Разумеется, это не может не отражаться на его поведении. Он чувствует в себе силу, поэтому может давить ею на собеседников.

– Слетелись, стервятники, – презрительно сплюнул ему под ноги Угрюм.

– Ну почему же стервятники? – ехидно ухмыльнулся Хазар. – Может, мы соболезнования принесли?

– Тогда посыпь голову пеплом и удавись, – скривился Гобой.

– Чьим пеплом? Спартака?

– Не дождешься.

– Он что, жив?

– Живее всех живых. Как Ленин. И сжигать его никто не станет. Мавзолей для него построим.

– Ух ты!

– Ехал бы ты отсюда, Хазар, – с мрачным видом посоветовал Мартын.

– Нарываешься?

– Ну, нарываюсь, и что?

– Опасное это дело. Я понимаю, Спартак рядом, ты от него греешься. Но ведь он готовенький и на стрелку с вами не поедет.

– Ну, вот и стрелкой завоняло, – поморщился Гобой.

– Раз нарвались, значит, будет стрелка. Я просто на Спартака глянуть хотел, а вы нарвались…

– Стрелка так стрелка. А тема? Рынок?

– Люблю иметь дело с понятливыми людьми.

– Это ты нам потом скажешь, когда мы тебя на понятия натянем, – ухмыльнулся Мартын. – Учти, больно будет.

– Ему не привыкать, – фыркнул Гобой. – И Носорог его натягивал, и Спартак.

– Ну, и где сейчас Спартак?

– Давай на стрелу подъезжай, мы тебя к нему отправим.

– Да нет, ему вы нужнее. С друзьями на том свете веселее. Сами к нему отправитесь, – свирепо глянул на Мартына Хазар. – Мы со стволами будем, всех вас положим…

– Ты меня уже уложил, – скривил губы Гобой. – Я уже со смеху валяюсь.

– Валяется тот, кто лежит с пулей в башке. Завтра валяться будешь. Встречаемся у Гнилого озера, в четырнадцать ноль-ноль. Сколько сможете выставить бойцов, столько и выставляйте. Все равно всех положим…

– Да мы уже сейчас на тебя ложим…

– Завтра за свой базар и ответишь. Завтра… Хотя… – Хазар сделал вид, что задумался.

Он ждал, что знаменские оборвут эту его искусственно затянутую паузу, но они сурово молчали, с презрением глядя на него. Хазар ждал, что они переспросят насчет «хотя», но, увы, вопрос так и не прозвучал. Пришлось продолжать самого себя:

– Хотя можно договориться миром. Я понимаю, что ребята вы крутые, полюбовно с вами проблему не решить, придется стрелять. Но я по своей натуре человек не кровожадный. И не хочу вас убивать. Не хочу, но придется. Если вы рынок не отдадите. Это мой рынок. Спартак его у меня на время взял, за долги. В пожизненную аренду. Но его больше нет, аренда закончилась. Так что ловить вам здесь больше нечего.

– Трещотка ты, – презрительно скривился Мартын. – Балабол. Тебе только баб уговаривать… Не надо нам свои тексты вставлять. Завтра поговорим. Если у тебя очко не сыграет.

– За свое очко…

– Пошел в задницу! – резко оборвал Хазара Гобой.

Если знаменские хотели разозлить его, то это им удалось. Завтра они пожалеют о своих словах. Очень пожалеют!..

Хазар знал, что у «спартанцев» есть оружие, причем автоматы у них, а не помповые дробовики. Но именно эта огневая мощь и сыграет против них.

Воронья стая темным крылом кружила над свалкой у Гнилого озера. Но вот резко подул ветер, разметал галдящую свору, зашвырнул ее за смердящую кучу, на вершине которой работал бульдозер. То ли от радости по этому случаю, то ли по какой-то другой причине тракторист заглушил двигатель, и вдруг стало тихо. Только шелестели деревья, танцуя на ветру. Сгинуло воронье, и на душе стало легче.

Гобой поправил на плече автомат. Легкий он слишком, не хватает ему тяжести, чтобы ремень продавил кожаную куртку на плече, закрепился на нем.