Шрифт:
В этот момент он походил на кота, забавляющегося с пойманной мышью.
– Если не ошибаюсь, вас также подозревают в слишком… близких отношениях с госпожой Черновой, – добавил Шеранн лукаво. – Почему же вы не прекращаете знакомство с нею?
Господин Рельский вместо ответа кликнул слугу и взобрался на лошадь. Приступ мигрени лишил его привычной ловкости движений.
«Я сыграл ему на руку», – с досадой признал мировой судья, кляня драконов в целом и одного представителя этого народа в частности.
Что ж, атака не удалась. Следующий ход…
Шеранн задумчиво посмотрел вслед господину Рельскому, размышляя о только что состоявшемся разговоре.
«А говорят, джентльмены всегда невозмутимы», – иронически подумал он…
Глава 14
После ухода гостей госпожа Чернова осталась в некотором недоумении. Джентльмены отбыли столь поспешно, что она даже не успела поведать о своих изысканиях. У каждого из них в руках были кусочки головоломки, но они никак не могли выбрать время, чтобы сложить их воедино…
София медленно двинулась к дому, осторожно прижимая к себе пушистое тельце. Неприятный осадок от беседы с господами Шоровыми растворился, как ложка соли в стакане воды, и теперь молодая женщина тихонько улыбалась, вновь и вновь смакуя подробности этого посещения. Ее тронула рыцарственная учтивость и готовность прийти на помощь господина Рельского, одного из тех редких мужчин, на которых можно положиться всецело и без малейшей опаски. Не менее отрадным было и внимание Шеранна, хоть эта приятность была несколько иного свойства.
– Хозяйка, к вам гостья, – доложила Лея, едва госпожа Чернова распахнула дверь, – примете?
София с трудом вырвалась из пелены грез и кивнула, сообразив, что посетительница, должно быть, пришла через черный ход.
Прислуга и господа равно нуждались в помощи гадалки. Обычно о визитах договаривались заранее, и если домовая нарушила это правило, значит, дело безотлагательное.
Госпожа Чернова осторожно передала Лее свою ношу (любопытная рыжуха тут же принялась смешно обнюхивать домоправительницу) и заявила, что примет гостью в зеленой комнате.
Вошедшая девушка обладала внешностью, о которой обыкновенно говорят «кровь с молоком»: тяжелые золотистые косы, округлое тело, будто налитое жизненным соком, румянец во все щеки и большие голубые глаза, взирающие на мир с коровьей бесхитростностью.
Она сделала неловкий книксен и теребила передник, не решаясь заговорить. Госпожа Чернова с трудом уговорила девушку присесть. Осторожные расспросы помогли мало – та отвечала односложно, не поднимая глаз и отчаянно краснея.
Наконец Софии это наскучило, и она прямо спросила, что случилось.
Девушка с минуту сидела молча, будто колебалась, и наконец призналась:
– Госпожа, я… это… ребенок у меня будет!
Она расплакалась, некрасиво, тяжело всхлипывая. От слез ее лицо еще сильнее покраснело, сделавшись совсем неприглядным.
– Чем я могу тебе помочь? – осведомилась гадалка, с неподдельным сочувствием глядя на девушку.
Та вскочила, порывисто схватила госпожу Чернову за руки и тяжело бухнулась на колени, с мольбой глядя на молодую женщину.
– Помогите мне вытравить плод! – выпалила она страстно.
София невольно отшатнулась и протестующе помотала головой.
Крупные слезы покатились по щекам девушки.
– Я с прошлой осени служу у господ Жаровых… Я понравилась хозяину и… – Она тяжело сглотнула и продолжила с явным трудом: – Он такой… такой… – Девушка замолчала, а потом даже с некоторым вызовом посмотрела на гадалку. – Я глупая, влюбилась в хозяина, а он и рад… Кухарка рассказала мне, как применить губку с уксусом, и все твердила, что тогда детей не будет… А теперь вот…
В голосе ее прозвучало отчаяние. София молча смотрела на нее, понимая, что любые утешения прозвучат фальшиво и неуместно.
– Скоро станет видно пузо, и хозяйка меня сразу прогонит, – закончила девушка тихо и горько. – Мне некуда идти. Только продавать себя…
Молодой гадалке был известен еще один выход – податься в прачки, поскольку на эту нелегкую работу всегда было мало желающих и охотно принимали даже падших женщин. Вот только в тягости она не сможет так напряженно трудиться и попросту умрет от голода еще до рождения младенца.
Софии и раньше было известно, что инспектор Жаров охотно заводил шашни с прислугой, не слишком задумываясь о последствиях таких связей.