Шрифт:
– Да как же можно-то? Это ж преступление! – возмутился мясник и в поисках поддержки взглянул на ее спутника.
Господин Рельский имел такой вид, будто все происходящее нисколько его не шокировало. Глаза гоблина встретились со спокойным взглядом серых глаз джентльмена, и мясник с упавшим сердцем осознал, что тот ничего не предпримет против госпожи Черновой, более того, всецело на ее стороне.
– Мне нечего терять, – тихо произнесла гадалка, на мгновение устало прикрыв глаза. – Раз уж меня все считают убийцей… Знаете ли, обидно быть без вины виноватой! Лучше я сполна отплачу за все и со спокойной душой отдамся во власть правосудия. Прошу вас запомнить это и более не огорчать меня!
Зеленовато-бледный мясник судорожно кивнул и нервно поправил фартук, плотно обтягивающий его внушительную утробу. Как и многие обыватели, он питал суеверный страх перед волшбой, понимая, сколь мало может ей противопоставить, и София безошибочно ударила в его самое слабое место. Господин Баруларс был готов ко многому, но только не к такому!
– Тогда счастливо оставаться! – произнесла молодая женщина и направилась к выходу. Господин Рельский молча последовал за нею.
Оказавшись на улице, она устало опустилась на кстати подвернувшуюся скамейку. Злость схлынула, оставив изнеможение и горечь.
– Вы все правильно сделали, – проговорил мировой судья, глядя на нее с неподдельным участием.
– Разве это что-то переменит? – печально осведомилась София.
– Даже если так, обидчики должны получать по заслугам, – произнес он со спокойной уверенностью, будто живое воплощение бога Тюра, покровителя справедливости и воздаяния.
Она подняла взгляд.
– Вы всегда так поступаете? – пытливо спросила госпожа Чернова. – И вас нисколько не беспокоит, что я в вашем присутствии стращала добропорядочного горожанина?
– В данном случае цель вполне оправдывает средства, – пожал плечами господин Рельский. – И я более чем уверен, что вы никогда не осуществите свою угрозу. Откровенно говоря, – вдруг усмехнулся он, – я для острастки собирался кое-чем ему пригрозить, но вы управились сами.
От неожиданности София широко раскрыла глаза и рассмеялась.
– Что ж, благодарю за заступничество, – весело произнесла она, будто воочию ощутив, как с сердца свалился тяжелый камень, и добавила уже серьезно: – Я очень рада, что вы мой друг!
Мировой судья улыбнулся ей в ответ, помог встать и усесться в экипаж.
Они оставили коляску и направились пешком к дому госпожи Дарлассон. По дороге господин Рельский рассказывал молодой женщине необыкновенно забавную историю, которая произошла с ним еще в его бытность барристером [37] , но веселость его отчего-то казалась Софии напускной.
Наконец прогулка завершилась у двери библиотеки. Вечер уже подкрался на мягких лапках и собирался вот-вот накинуть на город прохладную шаль сумрака. Соль откровенно зевала у самого края небосвода, готовясь отойти ко сну. Ее розовое одеяние предвещало, что следующий день будет ясным, впрочем, как обычно и случалось на Бельтайн.
37
Барристер – адвокат. Имеет право выступать во всех судебных процессах, дает заключения по наиболее сложным юридическим вопросам.
Госпожа Чернова тихонько вздохнула, вид библиотеки навевал воспоминания и оживлял былые надежды.
Тем временем мужчина уже стучал в дверь. Им открыл слуга, который поведал, что госпожа Дарлассон отправилась на прогулку в сад, и посоветовал искать ее в западной беседке, где хозяйка имела обыкновение проводить погожие вечера.
Гости решили прервать отдых почтенной гномки и направились на розыски. По счастью, госпожа Чернова прекрасно знала окрестности, а потому им не составило труда добраться к искомой альтанке.
Ажурное сооружение, увитое плетистыми розами и диким виноградом, располагалось на небольшой полянке, окруженной каштанами и яблонями. Гадалка любила это уютное местечко, хотя редко здесь бывала.
Однако в этот раз милое очарование сада было грубо нарушено.
Взглядам нежданных посетителей предстало зрелище, столь нелепое, что Софии захотелось протереть глаза.
У самого входа в беседку на земле лицом вниз распростерлась госпожа Дарлассон, возле которой стоял на коленях господин Нергассон. Кузнец не сводил застывшего взгляда с неподвижной гномки, а чуть поодаль валялся молоток, запачканный чем-то красным…
Глава 18
Молодая женщина почувствовала дурноту и покачнулась. Она прижала пальцы к губам, силясь сдержать крик. Взгляд с пугающей четкостью выхватывал детали: небрежно отброшенный молоток; неестественно белое лицо господина Нергассона; справа от него – оброненный букет еще свежих полевых цветов…
Именно трогательные цветочные головки стали последней каплей – госпожа Чернова закричала, все так же прижимая ладонь ко рту, будто пытаясь затолкать крик обратно.
Этот звук, видимо, привел кузнеца в чувство. Он заполошно оглянулся, дико посмотрел на них и закрыл лицо руками…