Не успел князь Андрей после танца проводить Варежку, как юный князь Четвертинский был уже тут как тут.

— Я не имею чести быть знакомым с вами, сударь, но я не намерен никому прощать унижения моего достоинства. Извольте выйти со мной из залы для объяснений.

Князь Андрей кивнул, и они вышли в длинную холодную галерею, ведущую к зимнему саду.

— Я, князь Вацлав Юрьевич Четвертинский, сын князя Юрия Михайловича Четвертинского, и я должен был танцевать с панной Барбарой первый танец согласно расписанию. Вы позволили себе помешать мне, сударь, и я требую, чтобы вы немедленно принесли мне извинения.

— Я князь Андрей Святополк-Мирский, — слегка насмешливо склонил голову Андрей, и продолжил, как бы пародируя молодого человека: — сын князя Ивана Дмитриевича Святополка-Мирского, и я намерен был танцевать с панной Барбарой, согласно своему желанию, поэтому ваше требование представляется мне совершенно неуместным.

— В таком случае, — вспылил юный князь Четвертинский, — я полагаю, вы не откажитесь встретиться со мной в этом саду через несколько минут, когда мы оба прихватим свои сабли, оттуда, где мы их оставили, прежде чем подняться в бальную залу!

— Сударь, — на этот раз очень серьезно сказал Андрей, — вы еще очень молоды, но, тем не менее, я готов, не чувствуя даже своей вины, принести вам свои извинения, лишь бы не брать на душу грех детоубийства.

— Вы, кажется, струсили или, возможно, ваш преклонный возраст уже не позволяет вам принимать участие в мужских забавах? — Язвительно произнес в ответ князь Вацлав.

Князь Андрей побелел от гнева:

— Жду вас через пять минут в саду, — холодно сказал он, слегка склонив голову.

Бал был в самом разгаре. Король и вся его свита еще не уехали. Зимний сад в ратуше был совершенно пуст.

Князь Андрей сделал последнюю попытку.

— Сударь, я предупреждаю вас, что я боевой офицер и прекрасно владею саблей. Я прошу васпринять мои искренние извинения. Вернемся в зал и продолжим веселье, не омрачая его кровью.

Вместо ответа юноша довольно ловко выхватил саблю, и, насмешливо расхохотавшись, ударил ею князя Андрея плашмя по плечу.

— Защищайтесь и приготовьтесь к тому, чтобы остаться здесь, а у меня по списку еще четыре танца с панной Барбарой.

— Ну что ж, вы сами этого хотели, — сказал князь Андрей, вынимая свою саблю. — Да простит меня Бог.

Конечно же, князь Андрей был опытным, закаленным воином, а князь Вацлав всего лишь придворным юношей, учившимся фехтованию за большие деньги у дорогих иноземных мастеров и воображающим поэтому, что ему нет равных в искусстве сабельного поединка.

Прошло несколько секунд, и князь Вацлав с изумлением обнаружил, что все его познания в фехтовальном мастерстве, оказывается, далеко не так совершенны, как ему до сих пор казалось. Сделав несколько ударов, которые князь Андрей легко отразил, юный Четвертинский решил было применить выученный им недавно прием, не зная, что в арсенале князя Андрея находилось, по крайней мере, десять способов парировать этот удар. Князь Андрей выбрал самый бескровный из них, и оружие вдруг оказалось выбитым из руки Четвертинского, а сам он почувствовал, как холодный кончик сабли противника прикоснулся к его шее.

— Я еще раз приношу вам свои извинения. Давайте оставим эти детские шалости, — сказал князь Андрей.

Он вложил саблю в ножны, склонил голову и повернулся, чтобы уйти.

И тут юный князь Четвертинский, испытывая чувство невыносимого унижения, от которого кровь хлынула ему в голову, потерял всякое самообладание и совершил роковую ошибку.

Князь Андрей не ожидал от молодого человека из благородного рода никаких низких поступков, но многолетний воинский опыт довел его действия и реакцию до полного автоматизма.

Заслышав странный шорох и сдавленный стон ярости за своей спиной, он мгновенно обернулся.

Неизвестно откуда взявшийся кинжал в руке князя Вацлава был направлен прямо в сердце, и князь Андрей в последнюю секунду ловким и сильным движением перехватил эту руку и почти автоматически, не успев даже ни о чем подумать, проделал все последующие действия, давно отработанные многочисленными тренировками.

Вся сила, вложенная князем Вацлавом в удар, обратилась против него самого. Он даже не успел понять, что произошло, как его собственный кинжал, все еще сжимаемый его рукой, резко перехваченной рукой князя Андрея мгновенно пробил сердце.

Князь Вацлав широко открытыми глазами изумленно посмотрел на князя Андрея, и, по детски скривив рот, прошептал:

— Больно…

И рухнул на пол.

— Боже мой, — прошептал Андрей, — бедный мальчик… Зачем он это сделал…

— Что здесь происходит? — раздался позади удивленный голос.

Один из стражников, охраняющих вход в ратушу, заметил, что два человека, держа в руках сабли, подозрительно крадучись, отправились по одному в зимний сад, но не успел вовремя.