— Проходи, располагайся, — девушка кивнула на миску со льдом и полотенце, — тебе это тоже, наверное, пригодится.

Подойдя, Тед захватил кубик льда, кинул в рот — очень хотелось пить — и сел в кресло, незаметно осматриваясь.

— Пока тебе придется побыть здесь, а ночью я тебя выпущу, — сказала девушка.

Сама она возилась с большим вделанным в стену телевизором. Нашла канал, где показывали какой-то исторический фильм, сделала погромче, после чего открыла большую двустворчатую дверь — ту самую, которую он не мог увидеть из своего убежища.

Оттуда сразу вылетели две собаки и, увидев Теда, подбежали к нему. Но он не слишком заинтересовал их — покрутившись вокруг и потянув носами воздух, они устремились ко входной двери. Девушка напряженно следила за ними и, стоило им вернуться, заметно успокоилась.

— Если хочешь умыться — ванна там, — кивнула она на двустворчатую дверь.

За дверью оказалась спальня: широкая кровать, огромный, явно антикварный, трельяж с парой таких же табуреток, тумбочка и — единственная современная вещь — еще один телевизор, поменьше. Рассматривать все как следует было неудобно, поэтому Тед быстро прошел к двери в дальнем углу спальни.

Умывшись, он посмотрел на себя в зеркало — как ни странно, заметных повреждений оказалось не так уж и много: щека распухла, глаз заплыл, шевелить челюстью было боль-новато — но в целом лучше, чем он мог предполагать. Хуже обстояло дело с ребрами — при каждом неловком движении грудь пронзал приступ боли.

К его возвращению в круглую комнату девушка уже успела устроиться в кресле с двумя собаками на коленях и бокалом в руке. Третья собака — фокстерьер — свернулась на кушетке. Перехватив взгляд Теда, устремленный на бокал, она кивнула на темно-красный шкафчик с инкрустацией, стоящий под телевизором.

— Там, слева. Только пей из круглого стакана.

Это оказался мини-бар — с подсветкой и зеркальной задней стенкой. Правда, спиртного, кроме пары бутылок белого вина, там не наблюдалось, только соки, несколько бутылочек содовой, еще какая-то газировка — и целый ряд бокалов и стаканов. Тед выбрал из них наиболее отвечающий определению «круглый»: толстую хрустальную сферу, издалека продемонстрировал девушке — кивком она подтвердила, что выбор правильный. Наливая себе содовую, услышал со спины:

— Так значит, ты вор?

На мгновение он замер, не зная, что отвечать, потом, не оборачиваясь, пожал плечами — пусть понимает, как хочет. Вернулся в кресло напротив нее и осторожно устроился, стараясь подобрать такое положение, чтобы боль в груди снизилась до приемлемого уровня. Похоже, девушка заметила выступившую у него на лбу испарину — достав из кармана халата пузырек с таблетками, протянула через столик.

— Прими, это поможет.

Тед нерешительно взял пузырек, вопросительно поднял глаза.

— Это обезболивающее. Ты действительно влез в окно второго этажа?

— Да.

— Значит, с первого этажа сможешь слезть?

— Постараюсь, — усмехнулся он, подумав, что это будет весьма болезненным мероприятием в его нынешнем состоянии.

Молча, маленькими глоточками отхлебывая вино, девушка пристально наблюдала за тем, как он проглотил таблетку, запил содовой и вернул ей пузырек. Теду было не слишкомуютно под взглядом этих темных глаз — тем более что не находилось ответа ни на один из возникших у него вопросов.

Кто она? Почему спасла его? И странное поведение Виктора — что связывает ее с ним? Спросить? Или промолчать — какое ему дело до чужой жизни?!

Неожиданно раздался странный звук, похожий на чириканье. Тед вздрогнул, не сразу поняв, что это всего лишь телефон, стоящий на полу у кушетки.

— Да? — отозвалась девушка, втащив аппарат себе на колени. — Да, Жанин, уже можно, спасибо. И попросите, пожалуйста, Робера подняться ко мне — я хочу, чтобы он погулял с собаками... Нет-нет, все нормально... Да, — повесив трубку, она встала и обернулась к Теду: — Придется еще немного посидеть там, — кивнула на зеркало.

Казалось, она чуть ли не извиняется перед ним за причиняемое неудобство.

Тед встал и подошел к потайной двери. Как она открывается, он так и не понял. Девушка скользнула рукой по резьбе — одно короткое движение, и перед ним распахнулся темный проем.

На этот раз ждать пришлось недолго — через пару минут в дверь постучали, и он привычно прильнул глазом к отверстию, наблюдая.

Это оказалась худая женщина средних лет с подносом. Пройдя в комнату и поставив поднос на столик, она осмотрелась, взяла миску с водой, оставшейся ото льда, и окровавленное полотенце, но не ушла, а остановилась с явным намерением поговорить. Собственно, разговор начался с момента, когда она появилась в дверях, и сводился к монологу.