— Смотри! — Брендан указывал на семейство веселых эскимосов, которые махали им рукой у своего заснеженного домика.

Брендан и Эшли, наверное, даже не помнят снега, подумала она, а Адам никогда не видел его. Бесконечно серые холодные равнины ее детства казались ей теперь нереальными, словно она видела их в черно-белом эпизоде из старого кино. Дороти туда вернулась, а она нет. И больше не вернется. Хватит с нее снежных гор. Пусть остаются там, где были, за миллионы миль отсюда. Отныне у них будет только солнце Калифорнии, и улыбающиеся эскимосы, и Микки-Маусы, и Гуфи.

— Простите, мэм, уже приехали, — произнес голос служащего, и Мэри очнулась.

— Мама, пойдем!

Она замигала, оглядываясь по сторонам. Господи, пропустила большую часть поездки, задумавшись о других вещах. Что им там показывали? Семью эскимосов. Снег. Ну да, снег.

— Мам, ты слышишь? Пойдем. Нас ждут.

Мэри взглянула на работника, который смотрел на них с вежливой улыбкой.

— А можно проехать еще раз? — спросила она.

Мужчина с сожалением покачал головой:

— Простите, это не разрешено. Вам придется снова встать в очередь.

— Мам, пожалуйста! — крикнул Брендан. — Не устраивай сцен, ладно?

— Да, да, — кивнула Мэри.

Голос у нее звучал напряженно, и она чувствовала себя смущенной.

Потом она подмигнула служащему.

— Детишки, — пробормотала она и поспешила на край платформы, чтобы догнать свою маленькую «банду».

Когда настало время обеда, Мэри со вздохом обнаружила, что у нее в кошельке осталось двенадцать долларов и немного мелочи. Придется довольствоваться маленькой пиццей и бутылкой газировки на всю компанию.

— Фу, зелень, — проворчала Эшли, когда она поставила тарелку на столик.

— Пустяки, — улыбнулась Мэри и смахнула с блюда листочки орегано. — Видишь, зелень улетела.

— Она тут, под сыром. Мам, я не хочу это есть. Я умираю с голоду!

— Милая, мы должны перекусить. Пока не вернемся домой, не будет больше никакой еды.

— Мне плевать.

— Эшли…

— Отстань!

Мэри глубоко вздохнула и досчитала до пяти. Она изо всех сил старалась держать себя в руках.

— Посмотри на брата. Ему нравится. Это очень вкусно.

Брендан послушно улыбнулся и откусил еще. Но Эшли нахохлилась и опустила голову.

Мэри почувствовала, как у нее напряглись шея и спина.

— Эшли, дорогая, попробуй хоть кусочек. Слышишь, что я говорю? Эшли! Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.

Она прекрасно знала, что не надо на нее давить. Пусть не ест, если не хочет. В конце концов, это проблемы Эшли, а не ее.

— Ты знаешь, сколько это стоит? — вырвалось у нее. — Ты хоть представляешь, во что мне обошлась эта «страна чудес»?

Брендан попытался вмешаться:

— Мама, не надо. Мам, перестань!

— Ты знаешь? — повторила она. — Хоть приблизительно?

— Мне плевать! — огрызнулась Эшли.

Грязная, мерзкая девчонка.

Плечи Мэри словно окаменели, напряжение пошло вниз, проникая до кончиков пальцев. Она вдруг ощутила, как у нее покалывает в мышцах. Потом все прошло.

Эшли не нравится еда? Прекрасно. Просто замечательно.

Она ударила кулаком по столу.

— Мама! — вскрикнул Брендан.

Бумажные тарелки и кусочки пиццы полетели на пол. Бутылка с содовой опрокинулась, и ее содержимое выплеснулось на стульчик Адама. Тот зашелся в плаче. Мэри заорала во весь голос:

— Видишь? Видишь, что ты натворила?

Она почти не слышала своего крика — точно кричал кто-то другой, за глухой дверью, крепко запертой на все замки.

Господи, ну почему, почему так вышло? Ведь они приехали отдохнуть, повеселиться. А теперь то, ради чего она так старалась, пошло прахом. Кошмар! Ужасно, невыносимо! Хуже некуда.

Если верить последнему письму Мэри Смит, у нас было не более сорока восьми часов, чтобы предотвратить убийство. И без того трудную ситуацию осложняло то, что мы не могли одновременно находиться во всех местах, даже бросив в бой значительные силы. Вскоре у следствия появилась зацепка, с которой следовало хорошенько поработать. По крайней мере, так нам сказал Фрэд ван Олсбург. Я сомневался, что ради этого стоит устраивать еще одно совещание, но все-таки приехал и не пожалел об этом.