Начальник местной службы безопасности, Эндрю Перкинс, сидел в своем кабинете на нижнем этаже. Я специально выбрал его для контактов с администрацией отеля. Когда-то Перкинс работал в ФБР.

Я вошел и увидел на его столе два экземпляра досье на Мэри Вагнер.

— Не женщина, а образцовый служащий, — сообщил он. — Приходит всегда вовремя, трудится на совесть. С людьми почти не общается — просто делает то, что нужно, и уходит. Практически это все, что мне известно. Но я могу поспрашивать людей. Хотите, я этим займусь?

— Нет, спасибо. Как насчет ее прошлого? Есть что-нибудь любопытное?

Он достал заявление Вагнер о приеме на работу и несколько своих заметок.

— Она устроилась к нам восемь месяцев назад. Судя по бумагам, раньше трудилась в отеле «Марриотт». Но когда я попытался навести справки, оказалось, что все указанные телефоны не работают или там никто не отвечает. Номер ее социального страхования подделан. У горничных и носильщиков это не редкость.

— Кто-нибудь может подтвердить, что она никуда не отлучалась во время своих смен? — спросил я.

Перкинс покачал головой:

— Только рабочий журнал. — Он снова заглянул в свои заметки. — У нее хорошие отношения с начальством, а это было бы невозможно, если бы она часто отлынивала от службы. Отзывы о ней положительные. Она отлично справляется со своими обязанностями. Мэри Вагнер считается одним из лучших работников отеля.

Перкинс дал мне воспользоваться его факсом, чтобы отправить в ФБР графики работы Мэри Вагнер для сопоставления с собранными нами сведениями. Затем он снабдил меня рабочей формой техника отеля и нагрудной табличкой с именем «Билл».

Билл спустился в подвал и устроился недалеко от грузовой площадки, где горничные получали нужные инструменты и чистящие средства. Ровно в семь тридцать появилась новая смена.

Я увидел группу женщин, одетых в одинаковую розовую униформу. Мэри Вагнер выделялась среди них высоким ростом. Про таких говорят — «с широкой костью». К тому же она была единственной белой из всей обслуги.

Конечно, Вагнер без труда справилась бы с любой физической работой Мэри Смит — вроде манипуляций с телом Марти Лавенстайн-Белл в бассейне или перетаскивания трупа Брайана Конвера с ковра на кровать.

Билл стоял всего в двадцати ярдах от нее, повернувшись лицом к распределительной панели и наполовину закрывшись ее дверцей. Вагнер занималась своим делом молча и старательно, тогда как другие болтали беспрерывно, в основном на испанском. Вид у нее был одинокий и замкнутый, точь-в-точь как говорил мне Перкинс. Она первой вкатила свою тележку в лифт.

Я не стал подниматься за ней наверх. В коридорах отеля почти не было прикрытия, а я считал, что гораздо важнее поговорить с Мэри после работы у нее дома. Так что Биллу не стоило особенно мозолить ей глаза.

Мой главный шанс наступил во время обеда, когда кафетерий для сотрудников был забит до отказа. Вагнер тихо сидела в сторонке, ела сандвич с тунцом и записывала что-то в матерчатую тетрадь — наверное, свой дневник. Хотел бы я почитать его. Похоже, все ее общение с коллегами ограничивалось вежливыми «здравствуйте» и «прощайте». Идеальный работник.

Я решил закончить слежку и, вернувшись в кабинет Перкинса, любезно посвятил его в результаты наблюдений. Пока мы разговаривали, у меня запищал пейджер.

— Простите.

Это был Карл Пейдж из кризисного центра.

— Я подумал, вы должны знать — да-да, уже иду, — что рабочий график Мэри Вагнер идеально вписывается в схему преступлений. Ее не было на службе по крайней мере два дня до и после каждого убийства. Никаких исключений. В яблочко!

— Хорошо, спасибо. Мне пора идти. Сегодня она работает.

— Вы давно ее видели?

— Десять минут назад. Все, Пейдж, я тороплюсь.

Перкинс выжидающе смотрел на меня, и мне не хотелось, чтобы он задавал мне много вопросов. Трубка была уже почти на рычаге, когда я услышал крик Пейджа:

— Постойте!

Я с извиняющимся видом сдвинул брови. Иногда навязчивость Пейджа меня сильно доставала.

— Ну что, Карл?

— Вспомните последнее письмо Мэри Смит, Алекс. Убийство должно произойти до завтрашнего полудня.

— Понял, — сказал я и повесил трубку.

Намек Пейджа был абсолютно ясен.

Завтра у Мэри Вагнер выходной.

Я еще больше укрепился в мысли, что необходимо побеседовать с Мэри Вагнер до того, как на нее наденут наручники. Интуиция твердила мне об этом. Но я сознавал, что на полицию сильно давят и она будет действовать очень быстро. Значит, мне необходимо действовать еще быстрее.