Когда она меня увидела, в ее глазах мелькнуло что-то вроде смутного узнавания. Она напоминала мне одного из пациентов с болезнью Альцгеймера, которых я регулярно навещал в Сент-Энтони, округ Колумбия.

Я попросил охранника снять с Мэри Вагнер наручники и подождать снаружи.

— Все в порядке. Мы друзья.

— Друзья, — повторила Мэри и взглянула мне в лицо.

— Мэри, вы меня помните? — спросил я, как только охранник вышел в коридор.

Я подвинул стул поближе и сел напротив заключенной. Нас разделял прямоугольный голый стол, привинченный болтами к полу. В помещении было холодно, тянуло сквозняком.

— Вы мистер Кросс, — глухо проговорила Мэри. — Агент ФБР Кросс. Простите, я сейчас не совсем…

— Все в порядке, у вас отличная память. Вам известно, почему вы здесь?

— Они думают, что я та женщина. Обвиняют меня в убийстве. — Ее взгляд уперся в пол. — То есть в убийствах. Не в одном. Всех тех женщин в Голливуде. Они считают, что я это совершила.

Меня обрадовало, что Мэри сказала «они». Значит, она видела во мне потенциального союзника. Вероятно, она откроет мне один из своих секретов. А может, и нет.

— Мы не будем это обсуждать, если вы не хотите, — продолжил я.

Мэри замигала, и ее взгляд стал осмысленным. Она исподлобья посмотрела на меня и снова уставилась в пол.

— Вам что-нибудь нужно? Хотите пить? — спросил я.

Я старался, чтобы она чувствовала себя со мной комфортно, но одновременно испытывал к ней искреннее сочувствие. У нее был абсолютно раздавленный, убитый вид.

Мэри подняла голову и внимательно взглянула на меня.

— Можно попросить чашечку кофе? Если вас не затруднит.

Когда принесли кофе, она осторожно взяла бумажный стаканчик и с неожиданным удовольствием отпила большой глоток. Кажется, напиток ее взбодрил.

— Спасибо.

Ее взгляд потеплел, и она стала отдаленно похожа на ту приветливую женщину, которую я видел вчера днем.

— Мэри, вы желаете что-нибудь спросить по поводу того, что произошло? Думаю, у вас должны быть какие-нибудь вопросы.

Она мгновенно оцепенела. Внезапно в ее глазах сверкнули слезы, и она молча закивала.

— В чем дело, Мэри?

Она взглянула в угол комнаты, где под потолком висела видеокамера. Я знал, что за стеной в нескольких футах от нас за беседой пристально следят полицейские и психиатры.

Очевидно, Мэри тоже об этом догадалась. Она ответила мне шепотом:

— Они ничего не говорят мне про моих детей.

Она сжала губы, стараясь не расплакаться.

— Ваших детей? — удивленно переспросил я.

— Вы не знаете, где они? — Ее голос дрожал, но звучал громче и увереннее.

— Нет. Но я могу узнать. Только мне нужно больше информации.

— Хорошо. Я скажу вам все, что хотите. Они слишком малы, чтобы жить без матери.

— Сколько у вас детей?

Похоже, ее озадачил вопрос.

— Трое. Разве вам не известно?

Я открыл блокнот.

— Сколько им лет?

— Брендану восемь лет, Эшли пять, Адаму одиннадцать месяцев.

Она отвечала с запинкой, глядя, как я записываю.

Одиннадцать месяцев?

В принципе она могла родить ребенка год назад, но я в этом сомневался.

— Восемь, пять и одиннадцать?

— Да.

— А вам сколько лет, Мэри?

Впервые я увидел на ее лице гнев. Она стиснула кулаки и зажмурилась. Что случилось?

— Господи, ну двадцать шесть. Какая разница? Вы можете отвести меня к детям?

Двадцать шесть? Ничего подобного. Ага, вот оно. Первое открытие.

Я заглянул в свои записи и решил слегка поднажать.

— Значит, Брендан, Эшли и Адам живут вместе с вами.

Мэри снова кивнула. Каждый раз, когда я спрашивал правильно, она испытывала огромное облегчение. Ее лицо расслабилось, она свободно опустила плечи.

— А вчера, когда я приходил, они находились дома?

Мэри нахмурилась, и в ее глазах блеснуло раздражение.

— Вы же знаете, что они там были, агент Кросс. Вы сами все видели. Зачем спрашиваете? Что вы сделали с моими детьми? Где они? Я должна их увидеть. Сейчас!