Копы мгновенно подскочили к ней. Два офицера рывком перевернули ее на живот и надели сзади наручники. Третий одновременно зачитал ее права — боюсь, слишком быстро, чтобы она смогла что-либо разобрать. Кто-то взял меня за локоть и громко произнес:

— Сэр, пойдемте с нами.

Я отмахнулся.

— Сэр? — Полицейский схватил меня крепче, и я раздраженно сбросил его руку.

— Ей нужна первая помощь.

Но никто не услышал мои слова или не обратил на них внимания.

— Мэм, вы понимаете, что вам говорят? — спросил один из офицеров.

Мэри затрясла головой, все еще уткнувшись лицом в пол. Я был уверен, что она не поняла ни слова.

— Мэм, вы должны ответить — да или нет. Вы слышали, что я вам сказал?

— Да, — прошептала она. Ее дыхание было прерывистым. — Я понимаю. Вы думаете, я сделала что-то плохое.

Я не выдержал. Оттолкнув стоявших рядом полицейских, я шагнул вперед и опустился на колени.

— Мэри, это я, агент Кросс. С вами все в порядке? Вы действительно осознаете, что здесь происходит?

Мисс Вагнер по-прежнему была в панике, но отдавала себе отчет в происходящем. Я проверил, не осталось ли в ее ноге осколка, потом замотал ступню кухонным полотенцем и помог Мэри Вагнер сесть.

Женщина смотрела вокруг широко раскрытыми глазами, будто не узнавая собственного дома.

— Мэри, вы арестованы. Вам нужно пойти с этими людьми.

— Все, мы ее берем.

Какой-то коп, лет на двадцать младше меня, шагнул к ней.

— Еще пара секунд, — сказал я.

— Не могу, — возразил он. — Мы должны немедленно арестовать подозреваемого.

Я отвернулся от Мэри и понизил голос:

— Какого черта я, по-вашему, здесь делаю? Я пытаюсь вам помочь!

— Сэр, нам дали ясные и четкие инструкции. Пожалуйста, отойдите. Это наша операция.

У меня были только две возможности — уступить или броситься в атаку. Я всерьез подумывал о последнем варианте, но решил, что подчиненные тут ни при чем — мне надо разбираться с боссом. Все равно, дело испорчено.

Через минуту они поставили Мэри Вагнер на ноги и потащили к двери. На полу осталось окровавленное полотенце, за которым по линолеуму потянулся красный след.

— Первая помощь! — крикнул я вдогонку, но никто даже не обернулся.

Я громко выругался, мне хотелось на ком-нибудь сорвать злость. Ярость и досада бурлили во мне как кипяток, и я знал, куда их выплеснуть. Развернувшись, я набросился на ближайшего сержанта.

— Где Мэддокс Филдинг? — завопил я. — Где этот чертов сукин сын?

— Остынь, Кросс!

Филдинг прорычал это раньше, чем я успел приблизиться к нему. Он стоял на другой стороне улицы напротив дома Мэри Вагнер и совещался со своими копами. Захолустный квартал превратился в сцену из полицейского боевика, большинство людей предпочли бы никогда не видеть его. Шоссе с двух сторон перекрыли патрульные машины, продолжавшие мигать и реветь сиренами. На сетчатом заборе висела ярко-желтая заградительная лента, а все подходы к дому перегородили деревянными козлами, на которые уже наседала толпа зевак, желавших поглазеть на бесплатный детектив.

«В этом доме жила Мэри Смит. Представляете? Она была нашей соседкой!»

Несколько фургонов с прессой тоже заняли свои места. Я подумал, что Филдинг сам позаботился насчет освещения своей «блестящей операции», и это взбесило меня еще больше.

— Зачем вы это сделали? — набросился я на него.

Он нехотя повернулся и бросил на меня хмурый взгляд.

— Вы провалили важную встречу с подозреваемой и подвергли риску ее и мою жизнь, — продолжил я. — В этом не было никакой необходимости. Меня могли застрелить. Ее тоже. Из-за вас арест превратился в фарс. Вы позор лос-анджелесской полиции!

Мне было наплевать, что нас слышат: чем больше скандала, тем лучше. Кто знает, может, Филдинг привык к такому языку. Его лицо осталось непроницаемым.

— Вы хоть понимаете, что я мог получить признание преступника?

— К черту признание, — неожиданно буркнул Филдинг. — У меня есть кое-что получше.

— О чем вы говорите?

Детектив самодовольно улыбнулся. Информация у нас ценилась на вес золота, и он ею обладал. Что он от нас прячет?

— Вы видите, теперь я занят, — ответил Филдинг. — Когда будет время, составлю отчет для ФБР.