Шрифт:
В ответ Гиллигилл весело подмигнул.
– Знаешь, милашка, я, когда перепью, тоже думаю, что меня нет. А на утро выясняется, что я есть, и ужасно болен.
– Но как вы сюда попали? Из леса, что ли? И где вы…
– Это мы потом обсудим, – прервал Олло. – Ты лучше расскажи, чего с тебя хотят те уроды, которые увели твоего приятеля.
Наташа мгновенно изменилась в лице. Губы задрожали, из глаз закапали слезы.
– Миша, бедненький! – выдохнула она. – Я забыла про него…
– Стоп, стоп, стоп! – воскликнул орк. – Ты снова реветь. Мы так не договаривались.
Девушка сделала над собой усилие и перестала плакать. Лишь предательски блестели глаза.
– Зачем вам это? – прошептала она.
Гиллигилл пожал плечами.
– Как зачем? Будем его спасать. Или ты собиралась заняться этим в одиночку?
– Вы… вы мне поможете? – всхлипнула Наташа.
Физиономия орка расплылась в великодушной улыбке и по огромным зубам пробежали желтые блики. Девушка бросилась ему на шею.
– Гиллигилл, миленький, ты…
Мощный хлопок оборвал на полуслове.
– Гномьи кишки! – рявкнул орк. – Что еще натворил этот патлатый?!
Все трое помчались на кухню.
Им открылась поразительная картина. Посреди розово-оранжевой кухни, спиной к двери, торжествующе потрясая кулаками и притоптывая то одной, то другой ногой в каком-то удивительном танце, стоял взъерошенный Геремор. Он выкрикивал что-то варварское. Ликующие вопли пещерного эльфа над поверженным в лютой схватке саблезубым троллем рвались в форточку, распугивая греющихся на солнышке воробьев.
– Геремор, ты сделал это! Сделал! Сделал! Сделал! Сделал! – эльф изобразил несколько боксерских выпадов.
– Ты чего так радуешься, Гера?
– Я отчистил пятно! Думали – несмываемое? Шиш! – в полном восторге крикнул Геремор, поворачиваясь к вошедшим.
Все трое разинули рты и уставились на него круглыми от изумления глазами. Повисла наэлектризованная пауза.
Первым прервал молчание Олло. Он хрюкнул и, схватившись за дверной косяк, затрясся всем телом. Гиллигилл плюхнулся на пол и загоготал во весь голос, взбрыкивая огромными ногами. Наташа прислонилась лбом к стене, изо всех сил надеясь, что длинные черные волосы скроют ее лицо. Она героически боролась со смехом, но хохот рвался наружу как пар из перегретого котла.
– Чего ржете? – насупился Геремор.
– Пя… пя… пя…, – тыча в приятеля пальцем, простонал Олло.
– Чего пяпяпя? Ты можешь нормально сказать, а не квохтать как курица?
Геремор рассвирепел. Он отбросил волосы со лба, отчего они белой короной окружили голову, и гневно засверкал очами. Это доконало Олло. Не в силах удержаться на ногах, он сполз на пол.
Гогот и визг продолжались несколько минут. Наконец Наташа совладала с очередным приступом веселья и, утирая слезы, проговорила:
– Ты… ты в зеркало себя… видел? Нет? Иди, полюбуйся.
Холодея от ужаса, Геремор кинулся в ванну, и тотчас по квартире заметался его душераздирающий горестный вопль.
На лбу белокурого красавца, от виска до виска, идеально повторяя очертания прародителя, красовалось несмываемое бабушкино пятно, но на сей раз – небесно-голубого цвета.
Глава 9
– Как же это? – стонал Геремор, остервенело драя мокрой ладонью разукрашенный лоб. От такой процедуры кожа должна была покраснеть, но вмешалась голубизна, и лоб эльфа приобрел сочный сиреневый оттенок.
– Тебя теперь можно на ярмарках показывать, – подзуживал из-за плеча Олло. – Афишу намалюем. «Только одно представление! Калейдоскопический эльф Геремор и его разноцветная кочерыжка!». Как ты думаешь, публика клюнет?
– Уйди!!! – рыкнул Геремор.
– Могу красочки притащить, – не унимался Олло. – Бежевая интересу…
Олло осекся, его ехидная физиономия исчезла из дверного проема. В зеркале отразились черные Наташины волосы. Геремор прикрыл пятно ладонями.
– Не дури, – сказала Наташа, отнимая Гереморовы руки ото лба. – Дай взгляну.
– Не на что там глядеть, – пробурчал эльф, вырываясь.
– Действительно не на что, – легко сдалась Наташа. – Месяца через три само сойдет.
– Быть того не может! – разволновался Геремор.
Девушка пожала плечами.
– У тебя есть возможность проверить.
– Нет уж, лучше посмотри, – Геремор покорно убрал руки ото лба.
– Знатное пятнышко, – сказала Наташа после короткого осмотра. – Бабушка два раза себе такие сажала, когда кровь на несмываемость испытывала.
– А избавлялась как? – спросил Геремор, глянув в зеркало и поморщившись.