– Глупые эльфы. Так кого хочешь можно убить, – вставил Гиллигилл.

– Я до сих пор гадаю: нынешний Заззу – настоящий или подделка, – пробормотал Геремор. – Уж больно он после того случая до женщин стал охоч. И все норовит в чужой огород залезть.

– Бог с ним, Заззу, – взмолился Миша. – От всех ваших волшебностей и так голова кругом идет. Того и гляди, сам свихнусь, как тот демон. Что у нас с картой-то?

В отличие от компьютеров, волшебная карта не имела никаких средств быстрого поиска. Через минуту Миша, привыкший к электронным удобствам, на чем свет стоит ругал недалеких чародеев, не догадавшихся снабдить свое детище хотя бы элементарным алфавитным указателем.

В конце концов, платок разделили на квадраты для поиска, и работа закипела.

– Вот она! – воскликнул Гиллигилл через четверть часа сосредоточенного сопенья и ткнул пальцем в юго-восточный угол карты. Там сиротливо ютился одинокий домик, окруженный лесами и болотами. Рядом с домиком была нарисована огненная лилия, под которой значилось имя Мишиной невесты.

– Надо же, в какую глушь забрались, сволочи, – прорычал Миша. – Километров семьдесят – и все пешим ходом. Хотя нет, вот дорога какая-то нарисована. Это дорога, Геремор? Ни черта в этих ваших условных обозначениях не пойму.

– Дорога, дорога, – подтвердил эльф. – Дороги красным изображаются. Тропинки – желтым.

– Ага. Значит, на машине пое… Черт! Совсем забыл. Машина-то тю-тю. В поросенка превратилась. Вот кто ты после этого, Геремор?

– Ну прости, – раздраженно воскликнул белокурый эльф. – Я в Олло целил. Руки тряслись, промазал.

– Прости, прости, – проворчал милиционер. – «Жигуль» отцовский. Батя шкуру с меня спустит, как узнает.

– Что ж я сделаю, если поросенок убежал, – оправдывался Геремор.

– Никуда он не убежал. Я его в деревне у одной бабульки пристроил. А ты что, можешь обратно расколдовать? – в Мишином голосе прозвучала робкая надежда.

– Конечно, могу, – воскликнул Геремор. – Правда, могут быть небольшие осложнения, все-таки заклинание предназначалось Олло. Но попробовать надо.

– Долго расколдовывать-то? Время дорого. Один черт знает, чего этим похитителям в головы взбредет.

– Минута. Только заклинание прочесть. Главное, чтобы поросенок был тот самый.

Молодой человек вскочил на ноги.

– Тогда чего же мы ждем? Вперед. Наташу пора вызволять.

– Ну нет, – уперся Геремор. – В таком виде я с места не двинусь. Мы же на бродяг похожи. Приодеться надо.

Гиллигилл поднялся с бревна.

– И впрямь, пойду-ка, переоденусь, – сказал он. – А то с утра в исподнем шастаю.

Орк скрылся в избушке.

– А нам что делать? – сказал Миша. – Решайте скорей, а то я один пойду.

– Сейчас, сейчас, – пробормотал Геремор, открывая золотую коробочку. – Такие наряды справим – закачаешься. Не то, что здешнее рванье.

Он окинул взглядом Мишу и Олло и начертал на крышке несколько символов.

– Пагаратта иннаинн кратт имр!

Над поляной сгустилось зеленое облачко. Внутри что-то зашуршало, зазвенело, защелкало – будто там пряталась целая швейная мастерская. Потом на траву тихо опустились три полотняных свертка.

– Примеряем! – бодро воскликнул Геремор. – Мишин – левый. Олло, твой – правый. Мой – посередине.

В свертках оказались снежно-белые кафтаны, расшитые серебром, такие же штаны и рубахи. И еще – по паре сапог из мягкой кожи.

Сапог Геремор не взял – его ботфорты, несмотря на все передряги, оставались в идеальном состоянии. Зато с удовольствием натянул все остальное. Серебряные ленточки весело позвякивали в белокурых волосах эльфа, когда он прохаживался по поляне, проверяя, удобны ли новые вещи. Геремор стал прежним красавцем-сердцеедом.

Неподалеку Олло тоже разглядывал обновки. Не то из-за особенностей хозяйской фигуры, не то из-за какого-то внутреннего дефекта кафтан сидел на Олло несколько кособоко, и топорщился, будто был набит сосновыми шишками. Но рыжего эльфа это ничуть не волновало, и он остался доволен новым приобретеньем.

И только Миша взирал на новое платье с видом фельдфебеля, которому предложили примерить клоунский парик.

– Чем недоволен? – спросил Геремор, заметив кислую физиономию молодого человека. – Матаренское сукно. Самый лучший крой. Я двадцать золотых выложил за это заклинанье.

– Видишь ли, – сказал Миша. – Как бы получше объяснить. Дело в том, что у нас кафтаны уж лет двести не носят. Вышли из моды, знаешь ли.

– Ах да, совсем забыл, – пробормотал Геремор. – Что ж, могу еще предложить тунику, робу со штанами, набедренную повязку…