– В твоем магазине и это есть?

– Конечно, – Геремор пожал плечами. – Что же прикажешь, в бане шубу одевать? Кстати, шуба тоже есть…

– Давай уж робу со штанами, – сказал молодой человек. – Только без этой вашей вышивки.

– Без вышивки ничего нет, – заявил эльф. – Крестьянского не держу.

Через минуту милиционер получил широченные белые шаровары и светло-голубую длинную рубаху без пуговиц, сплошь покрытую вышивкой. Едва взглянув на новые вещи, он решительно потребовал вернуть кафтан. Переодевшись, Миша стал похож на стрельца на службе у Снежной Королевы.

Вскоре появился Гиллигилл. Рядом с приятелями он выглядел лихим байкером, который невесть как очутился на светском рауте времен Ивана Грозного.

Когда с переодеванием было покончено, эльфы приторочили к ремням мечи, забросили за спины луки и колчаны, и вся компания отправилась в путь.

Появление бравой четверки в деревне Закобякино сопровождалось чередой фатальных событий.

Дачницы Мартынова и Фролова, проведшие десять лет в кровопролитнейшей и упоительнейшей войне из-за пограничной межи шириной полшага, впервые за эти годы не обменялись традиционными колкостями. Изощреннейшие «шпильки», на выдумывание которых ушла вся рабочая неделя, так и не были произнесены.

Баба Маша, только что отрубившая голову драчливому петуху, застыла с окровавленным топором в руках, не замечая, как обезглавленную тушку стаскивает с чурбака бесстыжая лапа соседского кота.

Тракторист Иванов не дошел нескольких метров до магазина, в котором собирался затариться водкой. Постояв, с четверть минуты перед дверьми, он вдруг направился в противоположную сторону. Следом потянулось еще несколько человек.

По прошествии какого-то времени собутыльникам, которых Иванов оставил дожидаться в лесочке, пришлось возвратиться к исполнению прямых трудовых обязанностей, ибо они отдали непутевому трактористу всю свою наличность.

– Чего они на нас так пялятся? – прошептал Олло, озираясь по сторонам. – А эти зачем за нами увязались? Целая толпа!

– Кто у вас в городе самый необычный? – вместо ответа спросил Миша.

Олло почесал в затылке.

– Ну, рогатые тролли с северных островов. Их держат в королевском зверинце.

– Вот покрой их с ног до головы татуировками «Я люблю короля», выкраси рога в малиновый цвет – и узнаешь, какое впечатление мы производим на местных. Они, небось, думают, что мы из балета «Тодес». Или из цирка сбежали. Во! Точно! Слушайте сюда. Если начнут спрашивать, то мы – из цирка. Запомнили?

– Нет уж! – возмутился Геремор. – Я королевский стражник, а не клоун!

– Зачем клоун. Будешь факиром. У тебя же есть эта золотая хреновина, вот и покажешь какое-нибудь чудо. Местные все равно просто так не отвяжутся.

– Ладно, – сказал эльф. – Магом я могу побыть. А Гиллигилл будет человек-жаба, – он покосился на орка, который по старой привычке отправил в рот пригоршню мух. Толпа встретила это событие возбужденным рокотом.

Наконец дошли до дома, где жила старушка, у которой Миша пристроил поросенка.

Фасад выходил на тенистую улицу. Позади располагался обширный двор, за которым тянулись огороды, а за ними зеленел лес.

– Вот что, – сказал Миша. – Я пойду за поросенком, а вы стойте здесь. Незачем старушку нервировать.

Милиционер толкнул скрипучую калитку.

– Вы слышали? – пробурчал Геремор. – «Незачем старушку нервировать»! Будто мы компания пьяных русалок.

В это время из-за стоявшего неподалеку сарая появился пес. Наверное, это был самый несуразный пес во всех подлунных мирах. Он походил на вымазанный ваксой черенок лопаты, к которому с одной стороны приделали ботинок с раззявленной зубастой подошвой, а с другой – вечно задранный кверху кухонный ершик. Все это сооружение передвигалось на четырех негнущихся лапах. В карих глазах хвостатого светилось неукротимое любопытство.

Бодрой рысью пес подбежал к Геремору и остановился в нерешительности.

– Это еще что? – брезгливо поморщился эльф. – Пшел вон. Вон! – Геремор выразительно махнул рукой.

Но четвероногий гость не собирался уходить. Он отчаянно замахал хвостом, и распахнул пасть в широченной улыбке, отчего язык затрепыхался с тихими хлопками, как флаг на ветру. Еще пес начал было задирать заднюю лапу, но тут же опустил ее на землю, по-видимому, сочтя этот жест неуместным для дружеского приветствия.

– Че надо, блохастый?! – рявкнул Геремор. – Костей нет. Вон пошел!

– Кыш отсюда, – подхватил Олло.

– Чего на собачку окрысились? – сказал орк с неожиданной нежностью. Он сел на корточки и почесал хвостатого гостя за ухом. Рукав черной кожаной куртки пополз вверх, обнажив могучее волосатое запястье.

– Хорошая псина, – проворковал орк. В ответ на похвалу пес еще неистовее замолотил хвостом.

– Ты еще поцелуйся с ним, – фыркнул Геремор. – Он за это с тобой блохами поделится.