Милиционер потер шишку и, придерживаясь за стену, поднялся на ноги. Камни были сырыми, их покрывала паутина, увешанная соломинками и еще какой-то дрянью. Осторожно ступая, милиционер двинулся по периметру комнаты.

Поход не дал почти ничего. Несколько крысиных нор в стыках между огромными каменными плитами пола, да отверстие под потолком в правом углу. Было то окно или вентиляционная отдушина – Миша представления не имел, но оттуда отчетливо тянуло сквозняком. Чтобы не мучиться сомнениями, молодой человек постановил считать дыру окном и решил немедленно ее исследовать.

– Дмитрий Андреич, – обратился он к тому сегменту мрака, где предположительно должен был находиться чертопрыщенец, – я окно нашел.

– Да ну! – ответило чуть левее и ниже.

– Ну да. Подсадите, пожалуйста, я попробую дотянуться.

– Щас, разбежался. Я тебя подсажу, а ты драпанешь.

– Хорошо, я вас подсажу. Там все равно, скорее всего, решетка.

– Черт с тобой, – старик со скрипом поднялся и двинулся к Михаилу.

– Идите на голос, – милиционер затянул знаменитую песню про зайцев. Зашуршала солома – то бросились врассыпную крысы.

– Сильно поешь, – проворчал Дмитрий Андреич, добравшись до того места, где стоял Миша, и опустил жилистую руку ему на плечо. – Сильно, но противно. А ведь моя любимая песня была. Ладно, подсаживай.

Несмотря на худобу, старик оказался весьма увесистым. Его костистые пятки ерзали по Мишиным плечам как буксующие паровозные колеса.

– Ну, чего там? – пропыхтел милиционер.

– Не видать ничего, темно. Да стой ты смирно, чего елозишь! Дай за решетку ухватиться… Вижу чего-то… Вон, вроде, улица. Ага, улица. Дома и… Ай! – Миша пошатнулся, его повело вбок. Ноги чертопрыщенца повисли в воздухе.

– Мишка, ты куда? Падаю! – Дмитрий Андреич плюхнулся на солому.

– А еще молодой, – пробурчал он. – Малохольный, блин!

Миша не ответил. Он вдруг услышал странный звук – будто что-то скреблось там, за стеной.

– Эй, ошибка природы! – продолжал сердиться старик. – Я из-за тебя пятки отбил.

– Чшшш! – прошипел милиционер. – Слышишь? Скребутся. И стучит что-то. Ухо к стене приложи.

– Крысы это, – отмахнулся Дмитрий Андреич. – Волокут чего-то и сту… Быть не может! Морзянкой стучат!

– Крысы?

– Сам ты крыса, балбес! За стенкой… Ну точно, Середкин там барабанит! Это я его морзянке учил. Тоже мне, «Молодая гвардия»! – в голосе чертопрыщенца послышался восторг.

– Так вы морзянку знаете?

– Ну да. Еще по юности Катаева прочитал и выучил. А потом еще радиолюбительствовал помаленьку. Эх, молодость!

Милиционер провел ладонью по шее. Вот и остальные злодеи нашлись! За всеми передрягами у него не было возможности подумать об их судьбе, а они вот они. Далеко не ушли. Сидят в соседнем застенке. И с ними можно общаться, причем, совершенно не опасаясь, что кавланы хоть что-то поймут. Вот только что передать конкурентам и друзьям по несчастью?

Чертопрыщенец хрюкнул.

– Сколько живу, а ни разу еще не слышал, чтоб морзянкой матерились. Середкин вечно чего-нибудь отчудит.

Милиционер нащупал в соломе брошенный кувшинчик из-под вина и протянул старику.

– Узнайте, как у них дела.

Дмитрий Андреич дробно застучал в каменную стену. Несколько мгновений не было никакого ответа, но вдруг с той стороны донеслось истошно-восторженное «трататата». Миша вслушивался, пытаясь вспомнить основы телеграфной азбуки, которую и сам когда-то изучал, находясь под влиянием великой книги Катаева. Но все было напрасно. С тем же успехом можно пытаться понять, о чем поет оперная дива, которой неудачно изготовили зубной протез.

– Тошно с Середкиным разговаривать, – проворчал Дмитрий Андреич. – Учил его, учил, а он все равно буквы путает. Как с китайцем говоришь, честное слово. У них все так же, как у нас. Откармливают. Козлы кошкомордые! – последнюю фразу старик проорал, повернувшись к двери.

На крик сейчас же явился все тот же престарелый кавлан.

– Чего горлопаните? – спросил он строго.

– Выйти хотим, – ответил Миша.

– Куда?

– На волю, конечно.

Кавлан издал звук, похожий на блеянье.

– Безмозглые человеки, кто ж вас отпустит. Завтра великий праздник, День Короля, день совершеннолетия его величества. Вы будете главным угощением. Старика замаринуем в вине, а тех, кто помоложе, зажарим на вертелах. Сейчас еще еды принесу. Ешьте побольше, не расстраивайте хозяина.

– Что за тарабарщина! – рассердился Дмитрий Андреич. – Что он лопотал?

– Завтра день рождения короля. Нас зажарят на вертелах.

– Завтра! Ах, суки потусторонние! Чтоб вы подавились! Меня нельзя жарить!