Утро выдалось особенно солнечным. Первые его лучи проникли в комнату уже в половине шестого, а Эмми вернулась и того раньше. Я проснулся от хлопка двери и увидел, как она, недовольно бормоча что-то под нос, прошла к креслу.

Плохое настроение? — спросил я, наблюдая за девушкой с кровати.

Я тебя разбудила, — утвердительно произнесла она и пояснила: — Все дело в солнце. И когда уже закончится это лето?

Не говоря больше ни слова, она направилась в ванную. Амаранта — единственная знакомая мне девушка, чье любимое время года — зима. В этот период солнце наименее активно, а дни короче. Однажды она призналась, что давно мечтает поехать на Северный полюс, увидеть полярную ночь. Возможно, когда-нибудь мы так и поступим.

Эмми долго не выходила из ванной, и я, кажется, снова задремал, потому что, когда открыл глаза, солнце уже успело переместиться.

Сколько времени? — Я сел на кровати, сонно жмурясь.

Около двенадцати. — Эмми листала какой-то журнал, и глянцевые страницы скрывали ее лицо, но голос звучал странно.

Что-то случилось? — Я не торопился в душ, желая узнать причину ее сумрачного настроения. Не могла же Эмми, в самом деле, так расстроиться из-за солнечного денька!

Амаранта нехотя опустилась журнал, посмотрела на меня задумчиво-печальным взглядом и вместо ответа спросила:

— Как рука?

Я уже успел забыть, что вчера немного пострадал в драке. Подняв левую руку, внимательно осмотрел повязку, покрутил запястьем в разные стороны и пару раз согнул руку в локте. Рана почти не болела, и можно было свободно двигаться.

В норме, — вынес я вердикт после проверки. — Но ты не ответила.

Я беспокоюсь за тебя, — призналась Амаранта. — Вчера я вела себя не совсем, — она замолчала, подбирая слово, — правильно, — наконец, закончила она.

Вчера ты спасла нам жизнь, а после еще и мне помогла. — Я догадывался, к чему она клонит. Речь, конечно, о том, что Эмми чуть меня не укусила, но ее беспокойство казалось мне нелепым. Ведь не укусила же! Так о чем тут говорить?

Я во время схватки выпила кровь дампира, но твоя все равно разбудила во мне голод, — призналась Амаранта. — Мне кажется, так будет всегда, — обреченно добавила она.

Хрустальный голос звенел от напряжения, и мне стало по-настоящему не по себе. О такой перспективе даже думать не хотелось. Столкнувшись с непреодолимыми трудностями, я вдруг предпочел спрятать голову в песок. Казалось, если не замечать проблему, то она просто исчезнет. Раньше мне было несвойственно такое поведение, но теперь я слишком боялся возможной правды, заключающейся в том, что Эмми никогда не сможет при-коснуться ко мне, не желая убить.

— Это пройдет, — заявил я со стопроцентной уверенностью в голосе, хотя в глубине души не знал, так ли это.

Чтобы избежать продолжения неприятного разговора, я поспешил скрыться в ванной, где мог побыть наедине со своими мыслями. Я не видел выхода из создавшегося положения. Единственное, что нам оставалось, — ждать и надеяться на чудо. Кажется, Дима только недавно говорил, что удача к нам благосклонна, так пусть она еще раз примет мою сторону, а там я придумаю, как ее отблагодарить.

Когда я вернулся в комнату, завтрак уже был в разгаре. Дима пил ароматный кофе, заказанный в ресторане внизу, и от его запаха у меня сразу заурчало в животе.

— Доброе утро. — Брат подтолкнул ко мне вторую чашку. — Я тут подумал, может, имеет смысл переехать, — с ходу перешел он к делу.

Кажется, Дима опасался визита подручных Глухарева или вампиров Константина — недоброжелатели у нас были на любой вкус. Но так уж вышло, что мы жили в единственной на весь город гостинице, и нам, кстати, еще повезло, что она вообще существовала. Я напомнил об этом Диме, и вопрос отпал сам собой.

Вот интересно, — задумавшись о прошлой ночи, обратился я к остальным, — вы заметили, что Глухарев чересчур силен для вампира, который отказался от человеческой крови? Ведь, если я правильно понял тебя, Эмми, подобные ему теряют большую часть возможностей полноценного вампира.

Так и есть. Или должно быть. Но я тоже обратила внимание на то, как быстро он двигается.

Он, кажется, врач, — вставил Дима.

И что? — Я пожал плечами, не понимая, к чему он клонит.

А про эксперименты в подвале пансионата уже забыли? — Дима отодвинул пустую чашку. — Сто пудов, Глухарев придумал какую-то вакцину, которая придает ему сил.

Слова брата отозвались в голове странным эхом. Возникло ощущение, что он сказал нечто весьма важное, но я снова не уловил суть, и она, уже в который раз, ускользнула.

Может быть. — Димино предположение не впечатлило Эмми. — Только нам какое до этого дело? Он силен — вот главное, что нужно знать. Причины и источник его силы не так важны.