— Неужели ты всегда видишь людей такими? — обращаясь к Амаранте, потрясенно прошептал я.

От одной мысли, что она воспринимает меня точно так же, затошнило. Только теперь я начал понимать, почему Грэгори казалась столь нелепой сама идея того, что вампир может влюбиться в человека. Это было все равно, что испытывать нежные чувства к куску бифштекса.

— Нет. — Эмми понимающе улыбнулась, и я немного расслабился. — Только когда я на охоте. Все дело в глазах. К сожалению, ты будешь все видеть именно так.

До этого момента я смотрел только на посторонних людей, не сосредотачивая внимания на близких, но не сомневался, что и Дима будет выглядеть примерно так же. Гораздо интереснее мне было узнать, какой же стала Амаранта. С некоторой долей опаски я повернулся к девушке и замер. Увиденное поразило настолько, что я потерял дар речи. Я всегда знал, что Эмми — одно из самых совершенных существ на этой планете, но, как оказалось, человеческий глаз не может воспринять и сотой доли красоты вампиров. Передо мной стоял ангел, божественное создание, мечта всех поэтов и художников. Ничто не в состоянии было сравниться с ее красотой. От Эмми исходило легкое белое сияние; теперь я мог не только видеть его, но и ощущать как некую витающую в воздухе радиоволну. Внутри холодным ветром пронесся озноб. Я был сражен наповал и, кажется, влюбился в Амаранту еще сильнее, если такое в принципе возможно.

Хватит уже разглядывать свою девушку, — одернул меня Дима. — А то создается такое впечатление, что ты видишь ее в первый раз.

Забавно, что ты это сказал, — пробормотал я. — Мне тоже так показалось.

Дело в зрении, — Эмми застенчиво улыбнулась. — Люди не способны увидеть вампиров такими, какие они есть на самом деле. Вы видите лишь малую часть нашей истинной внешности.

Потрясающе! — выдохнул я, все еще пребывая под впечатлением от внезапно открывшейся красоты.

Когда-то давно в образовательных целях я читал труд одного сумасшедшего средневекового ученого, изучавшего вампиров. Он писал о том, что вампиры — это боги, сошедшие на землю. По его мнению, мы обязаны благодарить их за то, что они выбрали нас в качестве пищи. Тогда это показалось мне полным бредом, но теперь я вдруг подумал, что в его словах вполне могла быть небольшая доля правды. Может, тот ученый просто однажды увидел то, что сейчас открылось и мне?

— Мы едем в пансионат или так и будем стоять посреди улицы? — ворчливо спросил Дима. — На нас уже люди оборачиваются.

— Да, поехали. — Я старательно отводил глаза от младшего брата. Было непривычно видеть его в образе говорящей отбивной.

За руль села Эмми: я еще не до конца освоился со своими новыми чувствами и способностями, к тому же она была единственной из нас, кто помнил дорогу к пансионату. Постепенно и слух, и обоняние пришли в норму, теперь я мог их контролировать. Только зрение так и осталось неизменным, но Амаранта предупреждала об этом. Нормальное видение мира вернется вместе с естественным цветом глаз, а произойдет это лишь после того, как зелье перестанет действовать.

Мы подъехали к пансионату без четверти девять вечера. Солнце уже начало клониться к закату, что было нам на руку. Выйдя из машины, спустились к тому месту, где была брешь в заборе. Увы, дыру заделали, и перед нами снова встала проблема проникновения на территорию.

— А что, если взобраться по сетке? — Я с интересом рассматривал колючую проволоку. Сейчас она не казалась таким уж непреодолимым препятствием.

— Дима не справится, — напомнила Эмми. Получалось, что она и в первый раз могла перелезть через ограду, но из-за нас не стала это делать. Сколько же еще у нее скрытых талантов, и почему она не пользуется ими? Неужели причина во мне, и Эмми просто не желает лишний раз демонстрировать, насколько она превосходит меня? Как любая женщина, она поступает мудро, понял я.

Я задумчиво кусал губы, ища выход из сложившейся ситуации.

— Дима, — осторожно обратился я к брату, — может, посторожишь машину?

Голос звучал неуверенно, с ноткой заискивания, так как я опасался, что брат обидится еще сильнее. Так и вышло. Не говоря ни слова, он развернулся на пятках на сто восемьдесят градусов и с опущенной головой побрел к автомобилю.

— Думаешь, это было правильно? — Эмми посмотрела на меня.

В ответ я лишь пожал плечами. Конечно, с одной стороны — я чувствовал себя неловко по отношению к брату, но с другой — прямо перед моим носом маячило столько заманчивых перспектив! Стоит ли отвлекаться на такие мелочи?

Я подошел к забору почти вплотную, протянул руку, ухватился за один из штырей сетки и со всей силы сжал кулак. Я все же ощутил несильную боль, но ее вполне можно было перетерпеть. Отняв руку, посмотрел на ладонь. На ней осталось несколько маленьких дырочек — следов от колючей проволоки. Но не прошло и нескольких секунд, как они затянулись.

— Мило. — Я широко улыбнулся и схватился за забор уже обеими руками. Несколько ловких движений — и я оказался по другую его сторону.

Обернувшись, жестом пригласил Эмми следовать за мной. Она отошла на пару шагов назад, разбежавшись, оттолкнулась от земли и одним прыжком перемахнула через забор.