— Я их отвлеку.

Не успел я возразить, как брат сорвался с места и понесся навстречу дампирам. Меня сковал ужас, я осознавал: Дима, скорее всего, погибнет в этой схватке, а этого нельзя допустить. Поэтому первым моим порывом было бежать за ним, но меня остановила Эмми:

— Я за ним пригляжу. Вдвоем мы справимся.

Пришлось положиться на нее. Я доверял Амаранте чуть ли не больше, чем самому себе, поэтому сделал это с относительно спокойным сердцем.

Эмми устремилась вслед за Димой, чтобы оградить того от опасности, а дампиров — от его неуемной энергии, а на меня возложили миссию убийства Глухарева.

Прежде чем отправиться в главный дом, я решил прихватить винчестер. Достать его из-под мертвого тела, когда тебе никто не мешает, было несложно. Уже собираясь покинуть место первой стычки с противником, я услышал тихий стон. Он заставил меня вспомнить про дампира, валявшегося без сознания после моего удара.

Подойдя вплотную к парню, я несколько секунд просто стоял и смотрел на него. Он как раз начал приходить в себя. Ему было лет восемнадцать, не больше, светлые волосы слегка вились, а щеки еще хранили следы юношеского румянца. На одной из них сейчас наливался багровым оставленный мною синяк. Винтовка была заряжена, но я все не решался пустить ее в ход. Парень приоткрыл глаза, и почти сразу с его губ сорвалось злобное шипение. Лицо мгновенно изменилось, и из простого мальчишки он превратился в жадного до крови монстра.

Не давая дампиру возможности подняться на ноги, я нажал на курок. Прогремел выстрел, и парень повалился назад на землю с пулевым отверстием в голове.

Печальное зрелище, особенно если учесть, что смерть, как бывало не раз, вернула все на свои места, и передо мной опять лежал обыкновенный юноша слегка помладше Димы. Все-таки неправильно создавать из детей такое. Пожалуй, в своей жизни я не встречал ничего более ужасающего, чем превращенного в убийцу ребенка.

Но времени грустить не было. Отвернувшись от тела, я торопливо зашагал к дому, не сомневаясь в том, что Глухарев скрывается именно там. Новым, прекрасным зрением я видел не только свет на одном из балконов второго этажа, но и сгорбленный силуэт мужчины, четко различимый на фоне штор. К тому же теперь я мог чувствовать присутствие вампиров, и все мое существо сейчас кричало о том, что это именно Глухарев. Стоит и наблюдает за ходом боевых действий, как какой-нибудь главнокомандующий, с ненавистью подумал я.

Мне удалось легко обогнуть группу дампиров, посреди которой можно было рассмотреть фигуры Димы и Эмми. Дела у них, похоже, шли вполне сносно, и я решил не вмешиваться. Правда, несколько собак все же обратили на меня внимание, но я уложил их выстрелами из винтовки. К счастью, они оказались глупее своих старших товарищей и предпочитали нестись к цели напрямик.

Первое серьезное препятствие на моем пути возникло уже в доме. Войдя внутрь, я даже немного удивился, что тут почти пусто. Представлялось, что дампиры должны охранять своего полководца с особой тщательностью. Но вместо пары здоровых качков мне навстречу вышла молоденькая, нескладная девушка, в которой я без труда узнал медсестру, сидевшую на посту в холле во время наших предыдущих визитов.

Сейчас на девушке не было халата, она сняла его и, аккуратно сложив, повесила на спинку стула. Из-за невысокого, почти такого же, как у Амаранты, роста она выглядела безобидной. Сероватого цвета волосы были забраны в тонкий хвостик, такие в народе принято называть крысиными, и, надо заметить, она вся удивительно подходила под это описание.

Всегда считал кощунственным поднимать руку на женщину, наверное, поэтому и предложил ей разойтись по-хорошему, галантно приоткрыв входную дверь. Медсестра недобро улыбнулась в ответ, обнажив ровный ряд белых зубов. В этой улыбке было что-то звериное, и я вдруг задался вопросом: а почему Глухарев оставил для своей защиты эту хрупкую с виду девчушку? Вряд ли это следствие неожиданно начавшегося старческого маразма. Насколько я знал, доктор ничего не делал просто так.

Подтверждая мои самые дурные предположения, глаза девушки начали наливаться черным, и она с кошачьей грацией сделала шаг мне навстречу. Девушка вела себя так, словно обладала огромной, несокрушимой мощью и прекрасно об этом знала. Она снова напомнила мне Амаранту. Эмми тоже не торопится нападать первой, демонстрируя врагу свою силу вальяжными движениями, под которыми скрывается настоящая непобедимость.

Ощутив тревогу, я покрепче сжал ствол винчестера. Кто там сказал, что не бьет женщин? Похоже, эти взгляды морально устарели. Приняв устойчивой положение, я расставил ноги на ширину плеч и поманил девушку к себе. Она как будто только этого и ждала. Уже в следующую секунду медсестра, подобно выпущенной из арбалета стреле, устремилась ко мне.

От первого удара у меня получилось увернуться, и я даже зацепил ее прикладом винтовки, используя последнюю как обычную биту. Но удар прошел по касательной и не причинил девушке ощутимого вреда. А вот мне досталось — в ответ она заехала мне ногой в живот, используя прием из репертуара Джеки Чана.

Мгновенно перехватило дыхание, и я пропустил еще несколько ударов. Наконец мне удалось отбросить от себя эту дикую кошку и немного отдышаться. Боль в животе была невыносимой, руки покрылись царапинами от острых ногтей, левую щеку саднило, а на правом плече медленно затягивался след от укуса — таков был перечень моих потерь. К великому сожалению, девушка была практически цела, если не считать порванного рукава блузки.

Так дело не пойдет, решил я. Если я хочу остаться в живых, надо сменить тактику. Бегло осмотревшись в поисках подходящего оружия, я заметил на одной из стен рамки с дипломами. Сами по себе они мало чем могли помочь, но то, что дипломы прятались за стеклом, обнадежило. Оставалось только добраться до них. Учитывая ситуацию, это будет не так-то просто.

Следующие несколько минут мы напоминали клубок сцепившихся собак, причем верх одерживал не я. Когда мне удалось переместиться к стене с дипломами, мой правый глаз заплыл, левая нога плохо слушалась, и я прихрамывал.