А как же мы? — Я расстроился из-за упрямства девушки. — Ты снова будешь меня избегать?

Но нельзя же все время колоть тебе зелье?! — От мысли о такой перспективе Эмми не смогла усидеть на месте и подскочила с кровати. — Ничем хорошим это не закончится. И потом, — важно заметила она, возвышаясь надо мной и уперев руки в бока, — сейчас же я лежала рядом, и ничего.

То есть все было в порядке, и ты совсем не думала о еде?

Может, лишь самую малость, — неохотно призналась девушка. — Но и это скоро пройдет.

— Иди ко мне, — поманил я Амаранту.

Девушка с опаской приблизилась к краю кровати. Я схватил ее за талию и повалил на постель, подминая под себя. Эмми резко выдохнула и замерла. Но, как она ни старалась, ее взгляд то и дело возвращался к моей шее. Увы, это говорило о том, что Амаранта сильно преувеличивала степень своей адаптации. Уже через секунду она не выдержала и, оттолкнув меня к стене, вскочила на ноги.

— Что ты теперь скажешь? — Удобнее устроившись на кровати, я закинул руки за голову.

Скажу, что для всего нужно время. — Эмми хмуро посмотрела на меня, облизав пересохшие губы. Ей явно не понравился этот маленький эксперимент. — Но свое мнение насчет зелья я не изменила.

Ты правда считаешь, что из-за него у нас могут быть проблемы? — поинтересовался я уже серьезно.

Ты когда-нибудь слышал про наркоманов, которые сидят на таком зелье?

А разве такие бывают? — Я не на шутку встревожился.

Представь себе, — Эмми невесело усмехнулась. — К силе, которую дает зелье, слишком быстро привыкают. Ее хочется все больше и больше. Некоторые вампиры зарабатывают на этом неплохие деньги.

Никогда особо не интересовался видами зелий или магией в целом. Эта сторона жизни мне неизвестна, но у меня не было причин не верить Амаранте.

— Где флакон? — Я встал с кровати. — Выльем зелье прямо сейчас, пока я не передумал.

Эмми довольно улыбнулась и даже удостоила меня поцелуя в щеку в награду за послушание.

— Он в моей сумке. — Девушка повернулась к журнальному столику, где обычно оставляла дамскую сумочку, и вдруг замерла.

Я заглянул Амаранте через плечо и увидел то же, что и она: совершенно пустую поверхность стола.

Может, ты ее в машине забыла? — предположил я робко.

Нет, — печально ответила Амаранта, — я брала ее с собой. Это точно.

Паника начала медленно подниматься из глубин сознания. Вдруг стало тяжело дышать. Мозг услужливо преподнес очевидный ответ, но я упорно гнал его прочь. Мы как завороженные смотрели на дверь номера. Амаранта сдалась первой: сделав несколько неуве-ренных шагов, она положила ладонь на ручку двери. Осторожно повернув ее, словно та могла быть заминированной, девушка обернулась ко мне и шепотом оповестила:

— Не заперто.

Я не удивился, так как, казалось, только этого и ожидал. Уже в следующую секунду мы выбежали в коридор, причем я был в одних только джинсах, а Эмми в моей футболке, и босиком побежали по коридору гостиницы. Хорошо, что номер Димы на том же этаже, что и наш.

Перед его дверью мы снова остановились в нерешительности.

— Тихо, — констатировала Эмми, прислушавшись. На этот раз не выдержал я, и, толкнув дверь, которая тоже оказалась открытой, вошел в номер. В первую очередь взглянул на кровать, но Димки там не оказалось. Он сидел за столом, положив ногу на ногу, и самодовольно улыбался.

Доброе утро, — братишка помахал нам рукой в знак приветствия.

Сними очки, — прошипел я. Солнечные очки, скрывавшие Димины глаза, подействовали на меня как кошка на злобного пса.

— Как скажешь. Ты же у нас босс. — Театральным жестом Дима поднял руку и двумя пальцами взялся за дужку. — Та-да-да-дам, — пропел он и снял очки.

Взрыв ярости и негодования, вспыхнувший во мне при виде его черных глаз, не поддавался описанию. Не будь он моим братом, наверное, ударил бы его. Но именно тот факт, что родной брат влез ночью в наш с Эмми номер, чтобы украсть ее сумку, и бесил больше всего.

Я тебя убью. — Я сделал шаг к Диме, намереваясь схватить его за грудки, но маленький негодяй увернулся.

А что мне оставалось делать? — оправдываясь, воскликнул он. — Я видел вчера по твоему лицу, что ты не собираешься использовать зелье еще раз. Я должен был попробовать!

Ты понимаешь, что натворил? — спросил я с болью в голосе. Мне уже виделся тот момент, когда в Диме проснется голод, а с его неумением противостоять соблазнам еще неизвестно, что из этого выйдет.