Терехов усмехнулся:

– Видишь ли, в нашей реальности нацисты не жалеют денег на научные исследования. Стоит мне запросить какую-нибудь деталь, как мне тут же ее доставляют. Без вопросов и промедления.

– Повезло вам, проф. Вашего двойника выперли из научно-исследовательского института, лишив всех привилегий. Он занимается исследованиями в частном порядке. А все, что нужно, покупает на свои собственные деньги.

Терехов вскинул брови:

– Он настолько богат?

Егор покачал головой:

– Нет. Проф, мы должны торопиться. Вы можете перенести меня обратно в бункер Гитлера?

– В принципе, это возможно. Однако прежние испытания закончились для испытуемых плачевно.

– Сколько было испытаний?

– Восемь. И после каждого из них я вносил в конструкцию Машины исправления. Девятое испытание должно состояться через два дня, но Машина уже готова к работе.

– Значит, мы можем включить ее прямо сейчас? – воодушевился Егор.

– Ты пропустил мимо ушей мои слова о неудачных испытаниях, – строго сказал Терехов. – Я не могу гарантировать, что на этот раз все закончится благополучно.

– Но вы в этом не уверены?

– Совсем наоборот – я в этом уверен. Но я был уверен и раньше.

– Что произошло с прежними испытуемыми?

– Первых трех Машина вывернула наизнанку. Четвертый… лопнул, как мыльный пузырь. Похожая история произошла с пятым и шестым – они тоже не выдержали нагрузок. Седьмой исчез на тридцать секунд, а когда появился снова, от него остался только окровавленный скелет.

– А что было с восьмым? – нетерпеливо спросил Егор.

– Мы сумели переправить его в прошлое на несколько минут, а потом вернуть обратно. Но вернувшись, он начал «мерцать».

– Как?

– Элементарные частицы, из которых состояло его тело, стали распадаться, выделяя световую энергию.

– Это было больно?

Профессор прищурил голубые, подернутые хмельной поволокой глаза:

– Дружок, он гнил заживо. Это самое страшное, что можно себе представить. И то же самое может случиться с тобой.

Егор несколько секунд молчал, потом спокойным, уверенным голосом заявил:

– Думаю, если мы не сделаем это сейчас, то другого шанса у меня просто не будет. Так что я готов рискнуть.

– Что ж, это твое право. Надеюсь, ты помнишь год, месяц, число и время момента, в который я должен тебя переправить?

– Да. Да, это было… – Егор наморщил лоб и назвал Терехову дату.

Тот кивнул:

– Хорошо.

– Есть еще вопрос, профессор. В чье тело я перемещусь? Кто будет моим «носителем»?

– Выбор будет произвольным, – ответил Терехов.

– То есть… я могу переместиться в тело Гитлера?

– Я бы этого не исключал, – с усмешкой произнес профессор. – Больше того, это было бы чрезвычайно удобно, не так ли?

Внезапно Терехов стер усмешку с губ, словно вспомнил о чем-то неприятном, провел ладонью по всклокоченным волосам и сказал:

– Есть проблемка, Волчок.

– Какая?

– Видишь ли, я никогда не думал, что все может быть иначе. Победа нацистов казалась мне безальтернативной и бесспорной. Но в твоей реальности людям удалось победить дьявола и запереть его в клетку.

– Да, наши деды сделали это, – сказал Егор.

– Это значит, история может быть подкорректирована. В любую сторону. Понимаешь, о чем я?

Егор прищурил холодные, недобрые глаза:

– Намекаете на то, что нацисты могут отправиться в прошлое следом за мной?

– Намекаю на то, что если Машина заработает, то они могут отправиться куда угодно. Ты представляешь, каких бед они могут натворить?

Егор на секунду задумался, а затем уверенно произнес:

– Значит, вы должны уничтожить Машину времени. Как только я отчалю в прошлое, обложите ее динамитом и взорвите.

– А если у тебя не получится? – усомнился профессор. – Ты рискуешь застрять в прошлом навсегда.

– Я готов пойти на этот риск.

– Но…

– И хватит разговоров. У меня голова кругом идет от всей это философии. Пора начать действовать.

Профессор несколько секунд пребывал в задумчивости, потом тряхнул головой и бодро проговорил:

– Да! Ты прав! Машина находится в охраняемом ангаре. Это недалеко. Чтобы пройти в ангар, необязательно даже выходить на улицу. Туда ведет специальный подземный туннель.

– Сколько человек охраняют Машину времени?

– Обычно около десятка, – с некоторым сомнением в голосе ответил Терехов. – Но я уверен, что сегодня их будет меньше.