Волчок больше не церемонился. Он хлестко ударил Гитлера правым кулаком в челюсть, затем подхватил его на руки и швырнул на кровать.

За дверью послышались шаги. Егор посмотрел на часы. Затем протянул руку к столу, подхватил бронзовый нож для бумаг и выключил настольную лампу. Комната погрузилась в непроницаемую темень.

Егор скользнул к стене. Он не услышал, как распахнулась дверь, но ощутил на лице легкое дуновение.

«Дьявол!… – подумал он, чувствуя, как волосы у него на голове становятся дыбом. – Ведь это же я! Это я сам вхожу сейчас в комнату!»

Дверь так же беззвучно закрылась. Егор перестал дышать. Он знал, на что способен гауптштурмфюрер Грофт. И знал, на что способен сам.

Прошло несколько секунд, но по-прежнему ничего не происходило, в комнате стояла тишина. Напряжение достигло пика. Егор чувствовал, что противник совсем рядом – бесшумный, словно кошка, и ловкий, как волк, и что он тоже стоит в темноте и напряженно вслушивается в черную тишину комнаты.

И тут Гитлер тихо застонал. И в тот же миг черная тень метнулась к кровати. Егор устремился наперерез, размахнулся и наугад ударил тьму ножом.

Бронзовый клинок вошел во что-то упругое. Егор отпрыгнул назад, готовый отразить ответный удар противника, но удара не последовало. Послышался звук рухнувшего на пол тела.

Егор изо всех сил напряг слух и зрение, и вдруг он понял, что видит в темноте и что он видел своего противника в тот миг, когда бил его ножом. Видел не глазами, а каким-то иным зрением, присущим, должно быть, хищным животным, которые предпочитают охотиться ночью.

«Я зверь, – подумал вдруг Егор. – А Георг Грофт – всего лишь наемный убийца. В этом все дело».

Он двинулся к столу, обошел лежащего на полу человека, протянул руку и включил настольную лампу.

«Я только что убил сам себя», – пронеслась у него в голове дикая мысль.

Егор взглянул на гауптштурмфюрера Грофта. Тот лежал в шаге от кровати, на спине. Из шеи гауптштурмфюрера торчала костяная рукоять ножа для бумаг. Грофт смотрел на Егора расширившимися от изумления и ужаса глазами.

– Кто ты? – хрипло пробормотал он.

– Меня зовут Егор Волков, – сказал Волчок. – Я пришел, чтобы остановить тебя.

Грофт приоткрыл обескровленные губы и прохрипел:

– Ты не можешь быть мной. Ты – не я.

Егор молчал. Ощущение было сверхъестественное и ошеломительное. Егор говорил с самим собой, предварительно всадив себе нож в шею. Осмыслить это было невозможно.

«Умираю не я, умирает гауптштурмфюрер Грофт, – напомнил себе Егор. – Он был всего лишь моим «носителем».

Гауптштурмфюрер Грофт с трудом поднял слабеющую руку и потрогал рукоять ножа, торчащую из его шеи. Рука его обессиленно упала на пол, а сам он вновь устремил на Егора налитые кровью глаза и прошептал:

– Как такое возможно?

– Я прибыл, чтобы остановить тебя, – повторил Егор. – Смерть Гитлера привела бы к ужасным последствиям для всего мира.

– Профессор Терехов… – с усилием прошептал Грофт. – Что с ним?

– Думаю, теперь с ним все будет в порядке, – ответил Егор.

Грофт закрыл глаза, полежал так несколько секунд, потом снова открыл их и натужно усмехнулся.

– Есть примета, – проговорил он тихо и отчетливо, – встретишь своего двойника, скоро умрешь. Я всегда думал, что это предрассудок.

– Я тоже, – сказал Егор. – Но реальность сильнее нас.

Грофт скосил глаза на кровать, сглотнул слюну и выдохнул, вложив в слова все оставшиеся силы:

– Надеюсь, у тебя была веская причина.

– Она у меня была, – подтвердил Егор.

Грофт кивнул. Тело его вытянулось в струну, а затем обмякло. Глаза убийцы остекленели. Он больше не дышал.

Егор наклонился и закрыл Грофту глаза.

– Никогда не смогу этого осознать, – произнес он тихо.

Выпрямившись, Егор развернулся и зашагал к двери. На душе у него было тоскливо и пусто. Будто он и впрямь потерял часть себя.

В шаге от двери Егор вдруг остановился и ошалело посмотрел в пустоту перед собой.

Циркониевый браслет! Ведь он все еще находится у доктора Мореля в его чертовом «третьем блоке»! Георг Грофт должен был забрать у Мореля браслет, но теперь Грофт мертв, а значит…

«А значит, я снова должен добыть браслет и переправить его профессору Терехову».

Егор сунул руку в карман кителя и нашарил там пачку сигарет «Юно». Ему тут же захотелось закурить. Он вынул пачку, достал одну сигарету и вставил ее в губы. Щелкнул железной зажигалкой, которую обнаружил в другом кармане, прикурил сигарету и с жадностью втянул в себя горьковатый табачный дым. Ему вдруг припомнилась песня, которую он слышал, сидя ночью на кухне и обдумывая план убийства Гитлера.