Но когда прощание с родителями новобрачных и прочими отбывающими гостями осталось позади, Длинная галерея опустела. Дейзи и прочая прислуга планировали приступить к большой уборке только утром. И Марка нигде не было видно.

Он даже не пожелал ей спокойной ночи, не говоря уже о том, чтобы дать шанс начать столь необходимый ей откровенный разговор.

Значит, мне остается идти к нему самой, сказала себе Элен и сделала глубокий вдох.

Массивная дверь Большой спальни была слегка приоткрыта, и Элен помедлила, прежде чем осторожно постучать.

— Войдите.

Хриплый голос Марка прозвучал не особенно приветливо.

Войдя, Элен увидела, что он сменил вечерний костюм на джинсы и хлопчатобумажную рубашку и теперь укладывал в чемодан элегантный темный костюм, в котором появился на вечере.

У Элен перехватило дыхание.

— Ты уже уезжаешь? Не останешься на ночь?

— Как видишь, — мрачно отозвался Марк. — Меня ждут.

— Где же на этот раз? — Элен сделала над собой усилие, чтобы вопрос прозвучал непринужденно. — Кабул? Или Рио-де-Жанейро? Я не в состоянии уследить за твоими перемещениями.

— Мне необходимо вернуться в Париж.

— Ну конечно. — Элен тряхнула головой. — Город, которому посвящено твое время и твои помыслы. Пожалуйста, отложи хоть ненадолго. Уедешь завтра. Или послезавтра. Мне кажется, нам очень нужно побыть вместе. И поговорить.

— Да, — согласился Марк, — вероятно, очень скоро это будет необходимо. Но еще не сейчас. — Он долго молча смотрел на нее, но не сделал ни шагу ей навстречу. А потом негромко добавил: — Важно, чтобы я вылетел туда сегодня. Весьма сожалею.

Но Элен еще отказывалась признать поражение. Пока. Она прибегла к последнему решительному удару:

— Марк, когда-то ты просил меня поехать с тобой в Париж, и я отказалась. Но я могу собраться очень быстро, если ты пригласишь меня снова. — В ее глазах уже стояли нежданные слезы. Она зашептала: — Пожалуйста, не оставляй меня снова одну. Возьми меня с собой. А может быть, ты забудешь про Париж и останешься?

Она увидела, что его смуглое лицо болезненно исказилось.

— Извини, но это невозможно. — Его голос звучал жестко. — И не требуй у меня объяснений.

Никаких объяснений не требуется, подумала Элен, чувствуя, как Марк режет ее по живому. Итак, второго шанса у них не будет. Почему-то Марк принял решение изгнать ее из своей жизни. Ангелина Валлон взяла верх.

Ее брак закончился, едва начавшись.

— Прости, что я смутила тебя, — тихо проговорила Элен и повернулась, чтобы уйти, не потерять окончательно самообладание у него на глазах.

Она не успела подойти к двери, как Марк перехватил ее.

— Элен. Боже мой, я не хотел так… Прости меня, если можешь.

А потом его рот накрыл ее губы, и он вобрал их в себя с такой силой, как будто хотел навсегда оставить на ней свое клеймо.

— Останься со мной…

Но он уже отстранял ее от себя.

— Я не могу. Я должен быть там. — Она увидела горечь в его глазах. — Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь.

Прислонившись к массивному дверному косяку, она слушала его удаляющиеся шаги.

Что здесь понимать? Только то, что она пошла на унижение, чтобы отвоевать его, и была отвергнута. А теперь придется жить с этим позором.

И она тихо заплакала.

Элен вышла из кабинета врача и остановилась, словно не зная, в какую сторону направиться. Она слегка дрожала — из-за прохладного осеннего ветра или от новости, которую ей только что сообщили?

Почему я не сообразила? — тупо спрашивала она себя. Как я могла не знать?

Поначалу она приписывала свое недомогание и перебой в месячных напряжению последних беспокойных недель. Но в это утро ей стало дурно немедленно после пробуждения. И вот страшное подозрение подтвердил доктор, который знает ее всю жизнь.

— Продолжатель рода Монтигла, — весело поздравил ее он. — Твой муж будет на седьмом небе.

— Я еще ничего ему не говорила. — Элен упорно смотрела на руки, сложенные на коленях. — Я хотела убедиться.

Когда-то в далеком прошлом (а именно несколько недель назад) Марк сказал ей, что хочет иметь детей. Но с тех пор так многое переменилось, и Элен ни в чем не может быть уверена.

— Насколько я догадываюсь, беременность не планировалась?

Губы Элен обозначили беззвучное «нет».