По ту сторону пролива ясно просматривался Олимпийский парк, его горные вершины, покрытые шапками снега. Ближе к берегу виднелись маленькие зеленые острова, между ними скользили по воде парусные яхты, среди которых затесался большой белый крейсер на степенном ходу.

Элис никогда не бывала в подобных поездках, все вызывало у нее живой интерес, и она больше не куксилась. И еще ей явно было очень любопытно, что же такое должен был доставить Кирк миссис Радбурн. Некоторое время она сдерживалась, но потом все-таки взяла коробку с сидения, что было между ней и шофером.

— Интересно, что тебе дала Коринтея? — проговорила она. — Она не завязана, можно я посмотрю, что внутри?

— Положи на место, — ответил Кирк. — Ее не тебе открывать.

Элис неохотно положила коробку на сидение. Похоже, Кирка она слушалась лучше, чем остальных. Никто не прокомментировал, что она назвала миссис Ариес по имени, хотя Джоэл Радбурн глянул на меня, подняв бровь.

По пути нам частенько попадались любопытные названия — вроде Грязного залива, конечно же, отсылающего к временам активного судоходства в этих неспокойных береговых водах. Дорога шла мимо маленьких очаровательных домиков, построенных в начале века. Смесь викторианской готики и всего, чего только пожелает душа архитектора. Над дверями и окнами возвышались черепичные крыши, а сами дома радовали глаз веселыми оттенками — розовым и серым, белым с желтой окантовкой или цвета морской волны. И у всех домиков, даже самых крошечных, были сады. Куда ни посмотри, везде можно заметить и герани, и поздние розы, и желтые осенние цветы.

— Мы называем их традиционными домами, — сказал Джоэл, — они придают Виктории и ее предместьям особенный дух. Сейчас они под защитой закона, который предписывает держать их такими же, что и в начале века. Большие дома будут дальше, в Ок-Бей.

Элис на переднем сидении продолжала крутить головой и радостно вскрикивать, и я осознала, что ловлю каждый ее поворот головы, все время прислушиваюсь к голосу — пытаюсь увидеть что-то вроде той ее улыбки. Но эта девочка все равно оставалась мне чужой — не моей Дебби. Да, она была заброшенным ребенком, и я чувствовала грусть и беспомощность при мысли о паре, что привезла ее к миссис Ариес.

Заметив, как я смотрю на Элис, Джоэл заговорил со мной, тихо, чтобы она не услышала.

— Вы начинаете принимать в ней участие, да, Дженни? Лучше не надо, пока вы не будете уверены. Думаю, у нее в любом случае все будет хорошо. У нее такая огромная сила духа, что ее почти невозможно подавить. Некоторые дети такие с самого рождения. Иногда они растут в ужасных условиях и успешно преодолевают все мытарства. У Элис есть внутренний стержень, так что не беспокойтесь за нее. Вполне возможно, что ее проблемы вас не касаются. Может быть, она даже поспорит с самой Коринтеей. Кроме того, она умеет блефовать и скрывать свои страхи.

Я воспряла духом, хоть и совершенно беспочвенно. Дебби с рождения была очень стойкой и независимой. Эта черта могла сохраниться лучше всего остального. Хотя это мало что доказывало. Я сдержалась и не стала рассказывать, что произошло в саду, не будучи уже так уверена в увиденном.

По предложению Джоэла Кирк повел машину в объезд, по лабиринту тихих, извилистых улочек, и маленькие домики сменились особняками. Большая часть была построена в тюдоровском стиле, с фахверком [12] , который иногда вырисовывал на бледно-желтых стенах причудливые узоры. Эти здания строили люди, помнившие свое английское наследие.

— Иногда говорят, что Ок-Бей находится за Твидовым Занавесом — этакий кусочек старой Англии, — пояснил мне Джоэл. — Здесь больше цепляются за британские корни и традиции, и до сих пор можно услышать английские выговоры. Хотя как-то раз и поднимался вопрос, кому должна принадлежать Виктория: Канаде или Соединенным Штатам.

Я вспомнила, что читала о спорах насчет границы между этими двумя странами. Когда, в конце концов, ее проложили ровно по 49-ой параллели, разделительная линия рассекла пролив Хуана де Фука посередине, и Виктория с еще несколькими островами досталась Канаде.

Сделка казалась вполне справедливой и равноценной, и страны не были друг другу чужие, с такими-то близкими границами. Но, приглядевшись, я увидела и различия. Они выражались в иной форменной одежде, флагах с кленовым листом, в картинах с изображением Королевы. Иногда встречались слова с иным смыслом, варьировалось произношение. Но по большей части, мы были как двоюродные родственники. Многие сады выросли из английского очарования в упорядоченное канадское — и стали частью самой Виктории, города-сада.

Снова вернувшись на широкую дорогу, что шла вдоль берега, мы проехали между каменных воротных столбов и оказались в элитной части Ок-Бей, называемой Нагорья. Дома и земли здесь были еще больше. Границы территорий защищали низкие каменные ограды и живые изгороди, вокруг росло множество высоких деревьев. Изгородь была тщательно подстрижена, и мне подумалось, что бы сказал отец, если бы увидел здешние места.

По указанию Джоэла Кирк свернул на извилистую подъездную дорогу, огибавшую широкие газоны, и подъехал прямо к большущему тюдоровскому дому. И снова я увидела остроконечные крыши и высокие окна, однако сам дом был скорее широким, чем высоким. Крытые въездные ворота предлагали приют тем, кто прибыл сюда на машине — или в карете, как было во времена постройки дома. Длинная широкая лестница с низкими каменными ступеньками вела вниз с холма к лужайке, где что-то выклевывали в цветах две большие черные птицы. Они были такие крупные, что я уставилась на них с удивлением.