— Таким я его и помню, — сказала она. — Он был таким красивым… и таким ранимым всегда. Но он никогда не сдавался, даже если все было против него. Может, потому я и влюбилась в него еще в детстве. Я постоянно нуждалась в поддержке, а он единственный хорошо ко мне относился. — Она снова посмотрела на меня. — Вы ведь уже знаете, что я Нелли Диллоу, не так ли?

— Только что узнала об этом занимательном факте. Чего я не понимаю, так это зачем нужна такая таинственность?

— Это все она! — Пиони внезапно оживилась, в ее голосе зазвучали мстительные нотки. — Миссис Ариес никогда меня не любила, даже когда я была ребенком, а мой отец только начал на нее работать. Она ужасный сноб и не могла вынести, что ее внук женился на дочери ее же дворецкого. И когда мы с Фарли приехали сюда вместе с Элис, она не позволила отцу признать меня. Она ненавидит мое положение матери ее правнучки.

— А вы действительно мать ее правнучки? — бросила я.

Пиони сумела прикинуться удивленной.

— Конечно. Эта ваша история просто пустышка. Вы все придумали.

— И зачем мне, интересно, это делать? Вы помните тот супермаркет в Коннектикуте, а Пиони? Думаю, помните. И еще я думаю, что помните, как спросили меня, где стоит горчица. Горчица! — Я чувствовала, как в моей голове все сильнее отдаются эмоции, и начинают дрожать руки. Еще мгновение, и я потеряю контроль над собой.

Меня остановил вид Пиони. Ее глаза казались совершенно пустыми. Я поняла, что произошло. В тот момент, когда я начала говорить, она ушла в себя. Вряд ли она слышала хоть слово из тех, что ей не хотелось слушать.

Я попыталась вернуть ее к действительности.

— Почему у вас руки за спиной?

Словно орудуя чужими конечностями, Пиони вытянула вперед руки и уставилась на то, что держала в них. Я увидела скомканные, разорванные листки — и на них чернильные строки.

— Они из дневника Эдварда, верно? — произнесла я.

Вместо ответа она побежала в спальню. Я пошла за ней и увидела, что она натворила. На полу рядом с креслом, на котором она, видимо, сидела, валялся коричневый блокнот в картонной обложке. Он был открыт, и в нем уцелело всего несколько страниц. И прежде чем я успела шевельнуться, Пиони схватила блокнот с пола и прижала его к груди.

— Мне пришлось так поступить! — закричала она. — Я должна была это сделать, пока Кирк мне не помешал. Доктор Радбурн послал его за лекарствами для миссис Ариес, и он должен скоро вернуться. — Она стала лихорадочно выдирать оставшиеся страницы.

Я подняла с пола обрывки и попробовала что-то прочесть, но у меня ничего не вышло.

— Почему вас пугает дневник Эдварда? Вы боитесь, что на оставшихся страницах есть доказательства того, что Элис не может быть вашей дочерью?

И снова она закрылась от моих слов.

— Мне надо идти. Он не должен меня здесь застать. Иначе он уничтожит меня, как уничтожил Эдварда!

Мне захотелось ее потрясти за плечи.

— Что вы значит "уничтожил"? Кирк Маккей был в Бразилии?

— Вы что, не понимаете? Он убил Эдварда, а пытается обвинить в этом Фарли. Он злой и жестокий человек! Эдвард был добрым! — Она порвала последнюю страницу в мелкие клочки и ринулась к двери.

Но в этот момент ей преградил путь хозяин квартиры собственной персоной. Кирк снял с головы форменное кепи и бросил его в комнату.

— Ну и ну! — произнес он. — Вот уж не думал, что меня дожидаются две очаровательные леди. — В его голосе звучал неприкрытый гнев. Он забрал у Пиони обложку блокнота и, открыв ее, посмотрел на оставшийся почти голым корешок. — Хорошая работа. Ты нашла, что искала?

Теперь Пиони казалась испуганной, и ответила она очень тихо.

— Не думаю, что Эдвард вообще делал эти записи.

Кирк оглядел усеянный обрывками пол, и в комнате повисла угроза, которую Пиони, по-видимому, тоже почувствовала. Она ринулась прочь из дома, словно за ней гнался демон.

Отбросив пустую обложку, Кирк вернулся в гостиную, и я последовала за ним.

— Ты искала здесь меня, Дженни?

Его ярость еще не ушла, и, скорее всего, он сердился не только на Пиони, я тоже вторглась к нему без разрешения.

В комнате было мало сидячих мест — только стул перед письменным столом и кресло. Я выбрала стул и развернула его так, чтобы видеть Кирка. Уверенности я уже не чувствовала, но попыталась ответить на его вопрос.

— Да, я пришла искать тебя. Тебя не было, и я была согласна на дневник Эдварда, но Пиони меня опередила, хотя я и не собиралась поступать, как она.

Кирк расстегнул куртку, ослабил галстук и потом опустился в кресло.

— Что она тебе сказала? — мрачно поинтересовался он.

Я подняла взгляд на фотографию юноши, навсегда запечатленного за срубанием готового упасть дерева.

— Она сказала, что на фотографии изображен Эдвард Ариес.

Кирк кивнул.

— Его сняли, когда он был совсем зеленым юнцом и только приехал на лесозаготовки. Это было его первое срубленное дерево. Он был так горд, что ему удалось с ним справиться, и оно упало, как ему было нужно. Что еще она рассказала?