Я вспомнила, что Кирк играл с ним в шахматы, и решила спросить о нем.

— Кирк, — произнесла я. — Шофер. — Потом я вспомнила, что это слово трудно "считывается" и изменила на "водителя". — Вам он нравится? Он друг Эдварда.

Тим на мгновение уставился на меня, изо всех сил стараясь понять смысл сказанного. Потом покачал головой и заторопился наверх, в безопасность своей квартирки. Не исключено, что уже слишком поздно вытаскивать Тима из его раковины и помогать ему расширить круг общения. Наверное, сейчас он хочет только одного — чтобы ему дали пожить той непритязательной жизнью, к которой он уже приспособился. Он от этого не страдает, и своим вмешательством, даже из благих намерений, можно ему только навредить.

Теперь я могла уже спокойно поискать Кирка. Мне хотелось прояснить несколько тревожащих меня моментов. Но ни в доме, ни в саду его не было. Я прошла дом насквозь и вышла через заднюю дверь. На крыльце в кресле-качалке сидел Диллоу и натирал свои черные ботинки. Он сурово глянул на меня и даже не подумал встать.

Я остановилась перед ним.

— Я только что узнала, что Пиони Корвин так же является Нелли Диллоу, вашей дочерью. Как-то странно, что за все время никто ни разу не упомянул о вашем родстве.

— Это не ваше дело, — дерзко заявил Диллоу. Похоже, он решил, что со мной можно больше не церемониться.

— Но еще есть Элис, — напомнила я.

Он неохотно поднялся на ноги — скорее всего, чтобы не смотреть на меня снизу вверх.

— Вы ведь уже знаете, что она не ваша дочь.

— Что я знаю точно, так это, что ее настоящее имя Дебби Блейк. Больше нет сомнений, что она моя родная дочка. Сегодня утром она вспомнила имя из своего прошлого. И еще жест языка глухих, который показывала своим бабушке и дедушке, когда была маленькая. Боюсь, ваша Нелли далеко не все вам рассказала.

Элберт Диллоу был вышколен скрывать эмоции за фасадом своей должности. Но сейчас, похоже, эта маска слетела, и открылось его истинное лицо. И мне оно не понравилось. Лита говорила о некой таинственной опасности, что могла подстерегать меня в Радбурн-Хаус. И сейчас, на какой-то миг, я увидела ее в глазах Диллоу.

Я задержалась, чтобы задать еще один вопрос.

— Вы не видели Пиони? Фарли ищет ее, и он, кажется, обеспокоен. Вы не знаете, где она?

Диллоу только пожал плечами и вернулся к натиранию обуви.

Я сбежала вниз по ступенькам и еще раз прошла к нижнему саду. Скамейка пустовала, и я присела на нее, вдыхая аромат осенних роз. На склоне холма справа от меня виднелся маленький садовый домик, как называл его Кирк, в нем проживая. Скорее всего, он и сейчас там. Можно попробовать постучаться к нему и выяснить.

Еще один, более короткий, пролет каменной лестницы привел меня к домику. Я неуверенно постучала, но мне никто не ответил. Я немного приоткрыла дверь и потом распахнула ее пошире. Внутри я ощутила знакомый запах земли, смешанной с химикатами. В комнате стояла рассада и лежали садовые инструменты. На полках те же природные пестициды, что и у моего отца, там же готовые кадки с грунтами, разные удобрения и другие полезные вещи. Садовник миссис Ариес явно бывал здесь всего пару раз в неделю, хотя я ни разу его не видела со времени своего приезда.

В дальнем конце помещения я увидела приоткрытую дверь, которая, видимо, вела в квартиру Кирка. Я постучала, но ответа не услышала и решила войти внутрь. Мне представлялась возможность побольше узнать о Кирке Маккее и его истинных замыслах. И сильнее всего остального мне хотелось узнать о дневнике Эдварда, из которого Кирк вырвал страницу, чтобы через Диллоу передать ее миссис Ариес. Я уже не боялась того, что мог написать Эдвард, ведь я уже не сомневалась в личности Элис. Но все равно на оставшихся страницах могла скрываться часть правды, которую утаили от Коринтеи Ариес. Вдруг где-то существует доказательство, что Элис совсем не дочь Эдварда? Там могла храниться информация, которую Кирк придерживал по каким-то скрытым причинам.

Я остановилась, с неловкостью оглядывая гостиную. На дальнем конце виднелась приоткрытая дверь в спальню. Простая обстановка, почти лишенная индивидуальности, если не считать книг на полке. Обитатель этой квартиры явно не собирался в ней надолго задерживаться.

На одной из стен висела одинокая фотография в рамке, вероятно, увеличенная из маленького снимка, она-то и привлекла мое внимание. На заднем плане лес: деревья, от них видны только нижние ветки и ствол, остальное срезано углом съемки. На переднем плане стоит мужчина, он широко расставил ноги и вскинул руку — он держит топор, которым рубит дерево. Мужчина высокий, хорошо сложенный, в кепке и рубашке в клеточку, на ногах вельветовые брюки и шнурованные ботинки. Сфотографирован в профиль, и в самый момент, когда его топор с силой впивается в дерево. Навечно запечатлен миг, когда ствол уже начал клониться в сторону и вот-вот рухнет на землю. Снимок был сделан в момент движения и потому оказался здорово смазан. Интересно, зачем кому-то его хранить, да еще потом увеличивать.

За спиной раздался какой-то звук, и я обернулась. В дверях спальни стояла Пиони Корвин и наблюдала за мной. На ней были потертые розовые слаксы и розовый же пуловер, потускневшие волосы схвачены с розовой лентой. Слишком простая и молодежная одежда для женщины с увядающим лицом и почти безжизненными голубыми глазами.

— Это Эдвард Ариес на фотографии, — сообщила она мне.

Она не поинтересовалась, что я здесь делаю, и не стала объяснять своего присутствия. Казалось, между нами произошло что-то, чего не случалось ранее. Да, так, наверное, и было. Я всегда видела ее в обществе Фарли, не считая случая, когда я застала их с Кирком за разговором в саду. Она сделала несколько шагов ко мне, заложив руки за спину и продолжая изучать фотографию на стене.