Мы подошли к номеру Литы, Джоэл вытащил ключ и отпер дверь. В окна просачивался вечерний свет, я подошла и выглянула на улицу из-под фронтона. Напротив тоже виднелась крыша, с нее поднимался такой же выступающий фронтон, явно скопированный с нашего.

С неба начали падать тяжелые капли, по шиферу потекли дождевые ручьи, которые с плеском собирались в водостоки и выливались на землю. Трава перед отелем потемнела в серебре дождя. Далеко внизу на дамбе-шоссе виднелась ровная лента машин, в которой выделялись высокие красные автобусы; маленькие яхточки в гавани покачивались от ветра и казались зыбью на водной глади.

Я так и стояла у окна, не желая ни думать, ни действовать — мне хотелось только стоять в неподвижности и внимать.

За моей спиной тихо заговорила Лита.

— Дженни, нам надо поговорить.

Я повернулась — передо мной была комфортабельная и достаточно старомодная комната. Со времен вдов здесь так и не появилось никакого телевизора, что явно было анахронизмом. Здесь нашлись кресла для всех нас, и когда мы в них уютно устроились, Лита стала рассказывать, что у нее на уме.

— Дженни, ваша единственная надежда состоит в том, чтобы вытащить из Пиони признание о похищении. Это ваш шанс — заставить ее признаться, что она в этом участвовала.

— Вы знаете, что она дочь Диллоу? — спросила я. — Ее настоящее имя — Нелли.

Джоэл и Лита удивленно посмотрели друг на друга, и я передала им рассказ Пиони о том, как миссис Ариес отказалась признавать, что жена Эдварда — дочь дворецкого.

Я рассказала им, что совсем недавно произошло в квартире Кирка: как я наткнулась на Пиони, как она рвала в клочья дневник Эдварда и что сказала о фотографии, которую Кирк повесил на стенку.

— Наверное, это Фарли довел ее до уничтожения дневника, — сказал Джоэл.

— Она еще сделала очень странное заявление, — продолжила я. — Она сказала, что Кирк убил Эдварда Ариеса.

Такое потрясло даже Литу.

— Какой интересный поворот! А она объяснила, как и что?

— У нее не было времени. Вернулся Кирк и увидел, что она натворила. Пиони ужасно его испугалась. Она закричала, что все записи в дневнике — это ложь, и сбежала, как испуганный кролик.

— А ты сказала об этом Кирку? — поинтересовался Джоэл.

— Да, сказала. И еще о ее словах насчет фотографии Эдварда — что он был красивым молодым человеком и она любила его.

Лита закрыла глаза и, похоже, погрузилась в себя. Джоэла же все еще разбирало любопытство.

— И как Кирк отреагировал на ее обвинение?

— Оно не произвело на него сильного впечатления, но он ничего не отрицал. Он вел себя так, словно его не волнуют никакие обвинения. Я спросила, в какую игру он играет, а он только сказал, что эту игру нужно доиграть до конца.

Лита открыла глаза.

— Полагаю, нам надо заставить Пиони себя выдать. Но пока с ней Фарли, мы ничего от нее не добьемся. Вы с Джоэлом должны привезти ее в мой дом.

— Она не поедет, — категорично сказала я.

— Поедет, если в качестве приманки использовать Элис.

— Как она может верить, что Элис ее дочь? — сказала я. — Как она может так дурачить саму себя?

— Она не смеет верить во что-то иное, — сообщила Лита. — Это трудно преодолеть. Фарли, наверное, запугал ее до такой степени, что эта иллюзия — единственное, что у нее осталось. Если нам удастся выманить ее из дома и привести ко мне в комнату для медитаций, кто знает, что может произойти?

Та комната со всеми ее эмоциональными эффектами плюс таланты Литы — возможно, у нас и правда есть какая-то надежда.

Джоэл согласился с матерью.

— Да, это может сработать. Если тебе удастся вытащить ее из дома.

— Удастся, — Лита улыбнулась уверенной и немного мечтательной улыбкой. Сейчас я уже не сомневалась в ее способностях добиваться цели.

Джоэл посмотрел на часы.

— Почти четыре. Спускаемся вниз выпить чашечку чая?

— Да, уже время для чая, — согласилась Лита. — Но я с вами не пойду. У меня был долгий день, и я хочу подремать, а потом закажу еду в номер.

— Переубеждать ее бестолку, — объяснил мне Джоэл и поцеловал мать в щеку. — Отдыхай. Естественно, я позвоню тебе, если понадобится твоя помощь у Коринтеи.

Лита проводила нас до двери и потом накрыла мою руку своей.

— То перо, что я вам дала, по-прежнему у вас в сумочке?

Я уже давно не вспоминала о нем.

— Да, оно у меня с собой, — ответила я.

— Всегда носите его при себе, моя дорогая.

Лита отпустила нас, и мы с Джоэлом двинулись к лифту по коридору-туннелю.